Почему мы постоянно чувствуем вину перед родителями

Сейчас почти все осведомлены о необходимости своевременной сепарации и выстраивании собственных границ. Это кажется панацеей, гарантией душевного здоровья.

И вот вы отселяетесь от мамы с папой, едва закончив школу. Заводите собственных детей, может, даже становитесь большим начальником и вызываете подчиненных на ковер…

Но ежевечерне звоните маме и отчитываетесь о своем поведении. Что-то, конечно, недоговариваете, что-то приукрашиваете, и не можете избавиться от постоянного чувства вины.Откуда оно?

С этим вечным вопросом нам помогут разобраться: гештальт-терапевт, тренер, супервизор Московского Гештальт Института Татьяна Саморукова, гештальт-терапевт, психолог Анна Девятка, гештальт-терапевт, психолог Константин Саморуков.

Родители это константа – постоянная величина, данная нам с младенчества. Всем нам в детстве казалось, что родители это и есть идеальный образец взрослого, все мы хотели вырасти и стать «как мама». Но в подростковом возрасте гораздо важнее быть принятым ровесниками, чем семьей – взрослые падают с пьедестала, связи рвутся, взаимные обвинения выдвигаются по двадцать раз на дню… Рано или поздно пубертатный период (а с ним, как правило, и громкие ссоры) заканчивается. А вот чувство вины остается.

Разрыв – это всегда больно. И каждая из сторон чувствует себя виноватой за эту боль.

Родители «виноваты» в том, что не так воспитывали, недолюбили, чего-то не додали. Дети – за то, что предали (предпочли компанию сверстников, полюбили кого-то за пределами родительской семьи), остались в долгу, не соответствуют ожиданиям… Вина – чувство мучительное, поэтому всяк по-своему пытается от него избавиться: кто-то искупить, кто-то переложить на оппонента («она сама виновата»). Избавиться невозможно, потому, что как мы уже отметили, детско-родительская связь – это константа. А вина – регулятор дистанции в этой связи. Для выравнивания баланса в отношениях такой регулятор необходим. Хотя мало кто это осознает.

Как ни парадоксально, чем более близкими и дружескими были отношения матери и дочери в переходном возрасте, тем активнее обе стороны используют инструменты вины и обвинения.

«Не знакомься в интернете». «Не носи мини». «Не работай на иностранцев». «Не верь мужчинам». «Не дружи с атеистами»…

Когда мама дает четкие указания, а они не совпадают с дочкиной реальностью, дочь не может сказать об этом прямо (потому что любит маму и не хочет разочаровать) она начинает скрывать свою реальность от матери, недоговаривать и врать. И, соответственно, чувствует себя виноватой в нарастающем отчуждении. Те, для кого родители не составляли четких правил, обычно легче разрубают этот узел:

«Мама, я познакомилась с парнем в интернете, потому что работаю в «Гугле»!»

– потом, конечно, вас настигнет чувство вины, если мама не обрадуется, оно будет острым, но не затяжным. 

Но иногда вина выступает замещающим чувством – маскирует другие чувства или потребности:

Типичный пример:
«Прости, что тебя не послушалась, ты была права, мой парень оказался мерзавцем».

Таким «кривым» образом, через вину, дочка транслирует маме свою потребность в поддержке и принятии. К сожалению, мамы в такой момент, вместо того, чтобы дать эту самую поддержку, часто занимают позицию сверху: «Вот! Я же тебе говорила…». Чем, конечно, только углубляют чувство вины.

В наше время очень распространенный сюжет: дочь может себе позволить гораздо больше, чем мать могла в ее возрасте – съездить на море, купить машину, а то и квартиру… Или в какой-то спорной ситуации, где дочь поступила не так, как советовала мама (например, вышла замуж «не за того»), получился хороший финал (муж душка и к тому же сделал стремительную карьеру) – то есть, дочь оказалась права, а мама нет. Гордиться перед собственной матерью, то есть хвастаться – это дурной тон (так нас в детстве учили). И уже за саму возможность такой гордости взрослый ребенок чувствует себя виноватым перед родителем.

И зачастую, увы, без психолога не разберешь, какая истинная потребности или эмоция скрывается чувством вины.

Кто ответственен, тот и виноват. В результате люди путают два этих состояния. Если у дочери что-то идет не так (не складывается личная жизнь или карьера), мать чувствует себя виноватой. Но в паре «родитель-ребенок», она всегда занимает обвиняющую позицию. Овиновачивание – способ сохранения власти. Маме кажется, что, если переложить вину на дочь, то она станет послушной, сделает все, как мама сказала – и жизнь у нее наладится.

Впрочем, нередки и обратные ситуации: некоторые мамы пытаются удочериться к своим дочерям. Чувство вины, как мы уже говорили, это регулятор дистанции. Но младшее поколение использует его для отдаления, а старшее – для сближения. Стареющие родители любят рассказывать взрослым детям, как им грустно, плохо и одиноко – дети, соответственно, виноваты в том, что слишком много времени уделяют своей собственной семье или самим себе. Чтобы искупить эту вину, надо больше времени и ресурсов отдавать родителям – стать мамой собственной мамы и возиться с ней, как с ребенком.

Взрослые дети – это к тому же констатация, что «молодость закончилась». Именно в этом – в утрате молодости – родители неосознаваемо обвиняют выросших детей. В этот момент маме бы к психотерапевту или на групповую терапию: дочь перестает для нее быть группой поддержки, и, чтобы у дочки сложилась своя жизнь, мама должна ее отпустить.

Иногда мать или дочь осознает, что чувство вины – это регулятор дистанции, и начинает злоупотреблять этим инструментом. Как правило, мать – для того, чтобы довести близость с дочерью до уровня слияния, а дочь – наоборот – чтобы полностью разорвать контакты с родителями. И то, и другое – нездоровый запрос и патологическая вина. Она дезориентирует людей и переживается гораздо интенсивнее нормальной. Если отношения держатся исключительно на чувстве вины (на обвинениях), они не могут считаться здоровыми. В равной степени невозможно чувствовать себя счастливым человеком, если основным способом разрыва отношений с родителями была вина.

Особенно подходит гештальт-терапевтическая группа: она дает возможность восстановить самовосприятие и отличить собственное чувство вины от навязанного, расширить палитру ваших реакций и понять, что вина первое, но не единственное чувство, регулирующее дистанцию.