Психологи на b17.ru
На сайте зарегистрированы: 21220 специалистов из 813 городов
Скрыть

Больше, чем эмпатия Часть 4 (перевод книги)

Продолжаю публикацию своего перевода книги Ричарда Эрскина "Больше, чем эмпатия". Глава 2 "Терапевтический опрос". Начало здесь https://www.b17.ru/article/79308/,  здесь https://www.b17.ru/article/79310/ и здесь https://www.b17.ru/article/79392/

Всё важно

Также как в опросе отсутствуют предположения, также в опросе отсутствует и неважное. Каждое слово, каждый жест, каждое изменение тона голоса или позы связано с каким-либо аспектом опыта клиента и таким образом достойны исследования (Smith, 1985; Langs, 1981). В этой плоскости есть всегда, о чем спросить! Перед терапевтом стоит сложная задача: в большей степени не то, что исследовать, а что отложить, чтобы спросить потом.

Думайте о феноменологическом или субъективном опыте клиента как об обширном море воспоминаний, чувств, мечтаний, и ожиданий. Часть него доступна для осознания сразу же, но большая часть – нет. Задача терапии, как мы говорили, состоит в том, чтобы восстановить внутренний контакт так, чтобы у клиента был доступ ко всему своему опыту, к каждой частице себя. Независимо оттого, что клиент говорит или что сдерживает, каждая частица коммуникации, возникает из его индивидуального обширного моря. Наряду с тем, что запрос чаще всего имеет дело с фразами, предложениями, даже целыми историями, есть моменты, когда, спрашивая о единственном жесте, или отдельном слове вы можете открыть целые пути для продвижения в осознании. Как правило, неоднозначные слова и неопределенные местоимения - плодородное основание для исследования. Во многих семьях есть скрытый договор не называть некоторые вещи, обычно беспокоящие или вызывающие неловкость, своими именами. Молчаливое принятие такого сорта словесного избегания не только прерывает многообещающее продвижение, но также укрепляет старые паттерны. Это поощряет клиента продолжать использовать  трудно уловимые обобщения как способ отделить себя от осознания того, какими вещи есть в действительности. В следующем отрезке работы терапевт использовал метод двух стульев  (Erskine & Moursund, 1988/1997; Peris, 1967), в котором клиентка Жанель, представляет, что она сидит на стуле напротив своей матери. Жанель «рассказывает» матери о ее отказе иметь дело с фактом насилия со стороны дедушки. Семейный паттерн требует игнорировать, избегать, отрицать то, что  происходит и язык Жанель отражает этот факт, даже когда она выражает свой гнев и фрустрацию:

 

Жанель: (матери) Нет! Я никогда не прощу этого!

Терапевт: Расскажите ей о секретном слове.

Жанель: Каком секретном слове?

Терапевт: О том слове, которое вы произнесли в этой комнате пять раз.

Жанель: (матери) Ты сумасшедшая! Ты настолько сумасшедшая! (обрывается и смотрит на терапевта) Слово? Я не знаю, что вы имеете ...

Терапевт: Да, вы говорите «это». «Пока ты не признаешь этого», « Я никогда не прощу этого».

 

Использование Жанель слова «это» служит избеганию полного осознания факта сексуального насилия ее дедушкой. «Это» поддерживает и секрет и реакцию Жанель на него. Для ребенка, это расщепление сознания имеет смысл, потому, что мать Жанель стала бы отрицать и вполне возможно наказала бы ее, если бы она открыто рассказала о сексуальном насилии; сокрытие  этого в нейтральном местоимении и затем, вытеснение его из сознания, позволило Жанель продолжать быть частью своей семьи. Ценой этого был потеря внутреннего осознания и вместе с этой потерей возникла и неспособность устанавливать полный контакт в отношениях, быть спонтанной, непосредственной и гибкой. Фокусировка  на «этом» и исследование его реального значения стало важным шагом в изменении этого паттерна.

Другой вещью, на которую стоит обращать внимание и возвращаться к ней являются слова, которые часто используются или относительно необычны для контекста. Исследование таких слов не всегда нужно производить в форме вопроса; просто многократное использование их привлекает внимание к ним, и вы можете пригласить клиента к исследованию их важности. В этом отрезке работы Аллен рассказывает о своем отце:

 

Аллен: Мой отец  вполне героически уделял мне внимание из-за того, что он сам испытывал недостаток во внимании  в своем детстве. И, несмотря, на то, что он мне его уделял, между нами всегда было некоторое отчуждение, что пугало меня.

Терапевт: Он проявлял внимание к вам, когда сам в нем нуждался?

Аллен: Да.. проявлял, также испытывая общее раздражение, гнев… Или видя как моя мать заботится обо мне, чувствуя те же эмоции… Я думаю, что он сам очень сильно нуждался во внимании. Я уверен, он сам очень хотел этого внимания к себе.

Терапевт: Я пытаюсь связать это с тем, что вы говорили раньше о своем принятии заботы от других людей, и помощи, когда вы были больны.

Аллен: Да. Принятие заботы, помощи. Я думаю, это не обязательно связано с тем, что я болею.  Это связано со всем. Для меня выражать чувства, выражать и принимать заботу от других, как и плакать почти невозможно. В исключительных случаях, в отчаянии, при очень сильной боли я заплачу. Но это случается так редко, что можно сказать, что я не плачу совсем.

Терапевт: Так вот, что же отец совершал такого, что вы видели его таким героичным? Как бы он это делал?

 

При первом прочтении, последний вопрос терапевта выглядит как резкое смещение фокуса. Но, пристально вглядываясь, мы можем видеть, что он четко связывает собственный героизм Аллена  («не плачу совсем») с героизмом его отца. Это способствует тому, что бы Аллен взглянул на взаимосвязь того, как он сам справляется с трудностями и как это  делает его отец. Внимание к одному, достаточно необычному слову делает терапевта чувствительным по отношению к параллельному паттерну и предоставляет возможность взглянуть на этот паттерн самому Аллену.

 

Уважение к видению клиента.

 

Неминуемая часть терапевтического исследования это момент выбора клиента: отвечать ли ему на вопрос и как отвечать, полностью или нет. Клиент имеет право отрицать важность, того, в чем заинтересован терапевт, также он или она имеет право не следовать предложениям терапевта пройти через некоторые болезненные места. Терапевт может быть уверен, что определенная техника или стратегия будет полезной для клиента, но клиент имеет право отклонить использование этой стратегии. Подобный отказ является знаком для терапевта и заслуживает признания; этот отказ выполняет важную функцию в системе самозащиты клиента. Вместо того, чтобы пытаться преодолевать или пробиваться через сопротивление клиента, интегративные психотерапевты приветствуют сопротивляющееся поведение, для них это сигнал, что клиент может быть на краю нового осознания или перед опытом, которого у него еще не было.

Пытаться склонять клиента анализировать что-то к чему он еще не готов это не только игнорирование важной информации, но и нарушение терапевтического контракта. Это больше разрушает, чем восстанавливает ощущение силы клиента. И вообще это не работает: клиент либо открыто сопротивляется либо недовольно и равнодушно выполняет его. С другой стороны, снижается качество контакта в терапевтических отношениях. Беспокойство и возмущение со стороны клиента, фрустрация и раздражение со стороны терапевта начинают блокировать продвижение. Очень мало будет достигнуто, пока контакт не будет восстановлен. Работа, где происходит принуждение похожа неустойчивую деревянную конструкцию. Намного полезнее вообще не строить шаткую конструкцию!

Так что же делать, когда клиент сопротивляется, игнорирует ваше предложение или делает, то, что вы думаете не будет полезным для него? Следуйте за клиентом. Продолжайте исследовать. Отложите свое предложение на более поздний срок. Вполне возможно вы обнаружите, что «поздний срок» наступит гораздо раньше, чем вы ожидаете! В следующем отрезке работы представлен Пол, который рассказывает о своей неспособности устанавливать отношения с женщинами, так как бы он этого хотел и который обнаружил, что его неспособность каким-то образом связано с его ранними взаимоотношениями с его отцом. Терапевт предложил Полу воображаемый диалог с отцом, где бы Пол по-другому установил, взаимодействия с ним. Пол сделал довольно равнодушную попытку, но почти сразу же сделал снова несколько высказываний терапевту. Для того, чтобы Пол двинулся в более эмоциональный и эффективный диалог со своим отцом терапевт предложил закрыть ему глаза:

 

Пол: Папа, это то, что приводит меня в замешательство…

Терапевт: Закройте глаза и продолжайте.

Пол: ( все еще глядя на терапевта) Это то что приводит меня в замешательство…

Терапевт: Если вам необходимо поговорить со мной, держите глаза открытыми. Если хотите говорить с отцом, то закройте глаза. И у вас получится по-другому.

Пол: Мне хочется еще немного поговорить с вами. Он не знает этого дерьма, того как делать это. Это одна из проблем, которая у меня есть с ним.

 

Терапевт оставляет за Полом решение, вступит ли он эмоциональное взаимодействие со своим отцом и когда он это сделает. Пол выбирает, остаться, на некоторый период времени, с эмоционально безопасным фокусом на терапевте. Однако несколькими транзакциями позднее он легко и естественно соскользнул в воображаемый диалог, но со своей женой! Он заметил, что произошло, и попал в некоторое затруднение из-за этого. Терапевт снова оставляет за Полом право выбирать:

 

Пол: Она, она здесь ( глядя на терапевта). Не знаю, стоит ли говорить с ней или нет…

Терапевт: Делай то, что тебе хочется сделать.

 Пол: (как если бы он обращался к жене) Ты здесь, все твои желания, все твои чувства…. И я думаю в это момент, что мне хочется заботиться о тебе. Но я не знаю как; все что я знаю это то, как я обычно забочусь о тебе. Что-то произошло со мной, и я перестал злиться и раздражаться на тебя. А ты глубоко разочарована во мне…. И я чувствую, как мне хочется, чтобы мой отец показал, как мне поступить прямо сейчас! Да,  я знаю, как вставать по утрам каждый день и идти на работу, зарабатывать себе на жизнь. И я знаю, как быть добрым и знаю, как быть сердечным и я знаю много других полезных вещей. Но когда твой женский образ сливается женским образом моей матери, все что я знаю, что нужно делать это ничего не спрашивать (вздох, пауза). Все же предполагается, что я знаю, что нужно делать.

Терапевт (пауза; затем мягко). Посмотри сейчас, что происходит, если ты закрыл глаза и смотришь на отца… Просто начни, «Она - твоя жена».

 

Читая телесный язык Пола, терапевт понял, что он готов к эмоциональному взаимодействию со своим отцом. Последнее предложение было больше приглашением нежели приказом и Пол это услышал. Он с готовностью вступил во взаимодействие со своим отцом.

Котляров Дмитрий Сергеевич
Опубликовано на сайте: ,  106 просмотров
Получить консультацию автора
Провел 44 онлайн консультации на сайте
Другие статьи автора:

Комментарии

Федяева Наталия Леонидовна
Врач-психотерапевт, Гештальт терапевт - г. Москва
Какой большой труд Вы проделали)
№1 | 19 мая 2017
Котляров Дмитрий Сергеевич
Психолог, Гештальт-терапевт - г. Луганск (Украина)
Только по ходу напечатывания, осознаю. Шесть лет лежало в столе с момента перевода
№2 | 19 мая 2017
Спасибо большое, что делитесь этим.
№3 | 20 мая 2017
Чтобы добавить комментарий — войдите или зарегистрируйтесь.
Войти через:ВконтактеFacebook
Авторы проекта: Трефилов Дмитрий и Владимир Никонов e4555 Справка по сайту   Предложить идею   Сообщить об ошибке   Задать вопрос  
Справка по сайтуКонтакты
наверх
вниз