С чем приходят на терапию

Ко мне приходят клиенты и приносят разное.

Приносят свою боль. Чтобы сделать ее не такой невыносимой. Чтобы справиться. А справиться в терапии – это прожить. Прожить не в одиночестве, прожить с поддержкой. Прожить и увидеть, что не развалился. А значит, в следующий раз проживание может быть не таким невыносимым.

Приносят гнев. Годами копившийся, невысказанный, неотреагированный. И приносят страх – страх, что этот вулкан вот-вот взорвется. И что все окружающие (и особенно дети) будут погребены под сжигающей лавой. И только археологи через миллионы лет, может, откопают из золы прежний микросоциум. Воспоминания о нем для потомков. И нужно трансформировать во что-то идею, будто в кабинете терапевта можно просто взять и выложить весь багаж накопленного, будто снять со спины рюкзак с этим содержимым – и все, уйти облегченным. Потому что нет, так не бывает. Можно каждый раз уходить чуточку в другом состоянии, но рюкзак каждый раз придется уносить с собой. И очень постепенно можно начать замечать, что нести уже не так сложно. Наверное, за этим и приходят. Чтобы в итоге перестать пополнять запасы в рюкзаке. А те, что там скопились – утилизировать, постепенно.

Приносит бессилие. Чтобы развалиться в кресле, «расплыться», размякнуть и вылить море слез. Чтобы затем собраться, прийти в какую-то «форму» (как антоним расплывшемуся в кресле человеку), почувствовать опору, почувствовать свои силы. И может даже пойти на риск и действовать.

Приносят жгучую обиду. На мужа, на маму, на подругу. Иногда – на ребенка. Приносят, чтобы не пекла, не прожигала дыру в душе. Чтобы, отпустив несбывшиеся ожидания, омыть слезами ожоги. И чтобы в будущем как-то иначе обходиться с ожиданиями от других. И с их ожиданиями от себя.

Приносят хлопушку-ассорти. Нет, она сама не рванет, на то она и хлопушка. Ее нужно дернуть за веревочку – и оттуда… Но дернуть можно лишь когда эта избушка хлопушка повернется к лесу задом а к терапевту передом. И это долгий процесс работы над отношениями. Над доверием. Над готовностью принимать поддержку. Потому что раньше было много предательств, и нет больше доверия, нет веры. И если терапевтические отношения случатся, сложатся, и рано или поздно хлопушка выстрелит конфетти-ассорти – там будет и спрятанная боль, и непрожитая злость, и застарелые обиды, уже не жгущие, уже рубцы, и стыд, и вина, но и радость – непрожитая как следует, не отреагированная. И большие доверчивые глаза ребенка. И улыбка, сначала робкая, а потом в пол-лица.

А кто-то приносит себя. Не понимая, с чем пришел, не осознавая, что принес. Озвучивая «Я не знаю, но не могу так больше». И глаза. В которых усталость и маленькая капелька надежды, которую человек принес, чтобы обменять на то-то более весомое. Что-то, что даст силы жить. Заставит глаза блестеть.

Клиенты приносят разное. И совершенно разные отношения складываются у терапевта с каждым, таким непохожим на других, клиентом. Одинаково одно: чтобы уйти с тем, за чем пришел, клиенту нужна серьезная мотивация. Именно она, а не волшебная таблетка. И об отсутствии этой таблетки тоже можно поплакать на терапии.