Психологи на b17.ru
На сайте зарегистрированы: 30426 специалистов из 984 городов
Скрыть

Анализ фильма «Жанна Дильман, набережная дю Коммерц, 23, Брюссель, 1080»

 

Анализ фильма

«Жанна Дильман, набережная дю Коммерц, 23, Брюссель, 1080»

Режиссер Шанталь Акерман, Бельгия-Франция, 1975г.

Ю.С.Метельская.

Данная статья написана по материалам доклада, сделанного на XXVIII семинаре  А. Непомнящего, в г.Санкт-Петербурге. В  статье предлагается  взгляд на события и героев фильма с точки зрения психодинамической теории с акцентом на особенности эмоциональной регуляции героини фильма.

 В фильме режиссера Шанталь Акерман на протяжении почти трех часов отражаются событиях трех дней  жизни Жанны Дильман – главной, и, фактически, единственной героини фильма и ее сына-подростка. Жизнь Жанны ничем не примечательна, кроме того, что она подрабатывает проституцией и иногда присматривает за соседским ребенком. Тем более удивительно, что в конце фильма Жанна совершает убийство.  Ее поступок кажется совершенно не понятным и не мотивированным, если не учитывать эмоциональные особенности героини, проявляющиеся  на всем протяжении фильма. Странное впечатление Жанна производит с первых кадров фильма – она одета как в офисе, хотя находится у себя дома. Ее эмоциональный фон ровный, все контакты носят формальный, поверхностный характер. Ни с кем она не обнаруживает ни малейших признаков особенного, эмоционального отношения. Исключение составляет, пожалуй, ее сын, к которому Жанна имеет глубокую привязанность, несмотря на то, что эта привязанность имеет скупые внешние проявления.

Фильм снят практически как документальный. Камера фиксирует на протяжении трех дней жизнь героини, состоящую  из одних и тех же повторяющихся событий и действий. В какой-то момент понимаешь, что многие  действия носят характер стереотипов: Жанна всегда, входя в комнату, включает свет, выходя- выключает. Она умудряется совершать это даже с занятыми руками, когда несет тарелки с едой к обеденному столу. Меню составлено по дням недели и не меняется. Распорядок дня не меняется, все действия совершаются в определенной последовательности в определенном временном режиме. Ее привычки во вне так же носят стереотипный характер: Жанна приходит в кафе и официантка сразу приносит заказ. Значит, Жанна берет в этом кафе одно и тоже. Иногда повторяемость действий начинает носить характер стереотипий, когда само действие не имеет смысла, оно выхолощено (например, Жанна берет в руки вязальные спицы на несколько минут, чтобы не нарушать привычную последовательность своего расписания). Порядок присутствует во всех сферах жизни Жанны. Стереотипность проявляется во всех сферах: в моторике, в речи, коммуникации. Совершаются одни и те же поступки, действия, говорятся одни и те же слова, фразы. Стереотипии выполняют роль  аутостимуляции, с помощью которой восполняются недостающие ощущения и облегчается тревога. Вместе с тем, стереотипии оттягивают энергетические ресурсы личности, приводят к нарушению пластичности психики. Порядок  ставится выше отношений, проявлений теплоты, привязанности, заботы, что в дальнейшем ярко наблюдается в сцене с соседским ребенком, за которым Жанна должна присмотреть, и где ее поведение носит депривирующий характер. На более глубоком уровне – уровне базальной аффективной коммуникации мы так же наблюдаем проявление эмоциональных нарушений героини.

Рассмотрим подробнее характер коммуникации героини. Первое появление сына сопровождается с ее стороны тонким проявлением эмоции – на лице Жанны появляется легкая улыбка. Но этим проявление эмоциональной теплоты и исчерпывается. Далее контакт опять становится формальным. Практически нет контакта глаз, минимален тактильный контакт. При этом Жанна с сыном много времени проводят вместе – вместе обедают и ужинают, гуляют, делают его домашние задания. Но во многом эта близость формальна, отсутствуют взаимные эмоциональные отклики. Когда Жанна говорит, что получила письмо от сестры, на лице сына – скука, отсутствует проявление интереса. Совместное прочтение этого письма больше напоминает выполнение какого-то ритуала. После прочтения - нет обсуждения. Для зрителей важным моментом может быть  информация, полученная из письма, что у Жанны 6 лет назад умер муж. Затем Жанна с сыном переходят к проверке его домашнего задания. Сын читает стих Бодлера «Враг». Приведем его содержание:

Моя весна была зловещим ураганом,
Пронзенным кое-где сверкающим лучом;
В саду разрушенном не быть плодам румяным -
В нем льет осенний дождь и не смолкает гром.

Душа исполнена осенних созерцаний;
Лопатой, граблями я, не жалея сил,
Спешу собрать земли размоченные ткани,
Где воды жадные изрыли ряд могил.

О новые цветы, невиданные грезы,
В земле размоченной и рыхлой, как песок,
Вам не дано впитать животворящий сок!

Все внятней Времени смертельные угрозы:
О горе! впившись в грудь, вливая в сердце мрак
Высасывая кровь, растет и крепнет Враг.
(Перевод – Эллиса)

 При этом содержание стиха и его эмоциональная насыщенность  Жанной и ее сыном  игнорируется, акцент делается на формальной стороне – произношении (сын Жанны обучается в школе, где преподавание идет на нидерландском языке).

Далее героиня переходит к вязанию. Сама деятельность вязания представляет собой выполнение ритмических действий. Любовь к этому занятию характерна для тех, кто склонен к повышенной чувствительности к ритму. Вязание Жанны сопровождается другим ритуалом, слушанием музыки. В этот момент наблюдается некоторый эмоциональный отклик героини, но не ясно на что идет этот отклик- на музыку или на удовольствие от вязания как выполнения ритмических, стереотипных действий. В обоих случаях – прочтении стиха, слушании музыки возникает контраст между эмоциональной насыщенность художественных произведений, их романтическим характером и сглаженностью, в какой-то степени даже бедностью эмоциональной сферы  Жанны.

По мере просмотра фильма у меня как у зрителя постепенно начинало нарастать напряжение. В частности, возникало некоторое раздражение на навязчивое поведение Жанны – включение и выключение света. В сцене, когда Жанна готовилась ко сну возникло опасение, учитывая манеру режиссера с документальной точностью фиксировать события, в том числе и подробности бытовой жизни, что будет показано как Жанна, расчесывая волосы, совершает 300 движений расческой.

 Вечер первого дня заканчивается разговором Жанны с сыном про его отца- мужа Жанны, про отношения, про секс. Удивляет то, с какой легкостью сын поднимает такие темы с матерью и ее ответная реакция, носящая опять –таки формальный характер, как будто обсуждаются какие-то бытовые темы.  Здесь снова возникает контраст интимности темы разговора и тем, как он происходит. Разговор идет на дистанции, Жанна стоит в «замороженной», формальной позе у дверей комнаты сына. Во время  разговора, несмотря на то, что сын раскрывает перед ней свои глубоко личные переживания, у нее не возникает желания приблизиться к нему, хотя бы пространственно, и, тем самым, дать ему ощущение поддержки и понимания. В ее ответных словах к сыну звучит отрицание значимости аффективных, эмоциональных переживаний, в том числе и в сексе. «Это такая мелочь» - произносит Жанна в ответ на высказанную мысль сына  о важности и значимости для него связи любви и секса. Начатый сыном разговор говорит о том, что он пытается понять отношения, существующие между мужчинами и женщинами. В этой попытке он  сравнивает отношения тети с ее мужем  и теми отношениями, которые он видел у своих родителей и, задавая Жанне вопросы о ее отношениях  с его отцом, пытается понять, что происходило между его родителями.  И становится ясно, что если для его тети, сестры Жанны встреча с мужем – это чудо, то для Жанны – это что-то обыденное, не вызывающее особых эмоций, ясно, что чувств в отношениях Жанны с ее мужем не было. Она и сама говорит, она вышла замуж, потому что все так делают. Правда, тут есть один момент над которым можно подумать- почему Жанна принимает окончательное решение о замужестве в тот момент, когда у ее избранника возникают проблемы?

В этот момент фильма, у меня как у зрителя возник вопрос – какой силы должен быть стимул, чтобы нарушить это «спокойствие» Жанны, вызвать какую-то эмоциональную реакцию?  И только после окончательного просмотра всего фильма стало ясно, что стимул уже был, процесс уже был запущен, но он невидим, скрыт от наблюдателя, так как на него не было явной эмоциональной реакции.  В этом тоже есть проявление нарушения эмоционального функционирования Жанны – отсутствие выражения эмоций. За этим отсутствием эмоциональной экспрессии стоят более глубокие нарушения уровня символической регуляции – отсутствие символизации эмоционального опыта (М.Клайн, У.Бион). Основная функция уровня символической регуляции– овладение собственными переживаниями через их дифференциацию, осмысление (понимание), обобщение и трансформацию аффекта. В основе лежит развитие символического мышления. Этот уровень достигается за счет включения в процесс интеллектуальных операций (У.Бион). У Жанны есть явные нарушения символической регуляции, поэтому  зритель не наблюдает ни непосредственного выражения эмоций, ни их переработки, ни их символического  выражения.  Аффект развивается внутри, но не доходит до уровня эмоциональной оценки. Жанна что-то начинает переживать, но зритель об этом только  догадывается, возможно, ощущая какое-то смутно воспринимаемое напряжение. Какое-то время кажется, что ничто не вмешивается в ход событий, все идет без изменений, согласно установленной ритуалистике, и каждый следующий день будет похож на предыдущий. Но, как оказалось,   внутренние процессы уже запущены и идут к своему логическому завершению – патологической разрядке аффекта, который не получил переработки.

Второй день начинается с того, что Жанне приносят ребенка. Ее отношение  к ребенку, как уже упоминалось, носит депривирующий характер- Жанна оставляет ребенка одного в комнате. Это очень яркий эпизод, показывающий нарушения базальной аффективной коммуникации Жанны при кажущейся ее нормальности. Особенно обращает на себя внимание, что Жанна вообще не разговаривает с ребенком. Отсутствие вербальной коммуникации с ребенком является показателем отношения к ребенку как к объекту, в смысле лишения его характеристик субъектности. Следующий за этим эпизод общения Жанны с соседкой так же показывает  отсутствие эмоционального отклика со стороны Жанны на переживания соседки, связанные  с нарушениями идентичности.

Соотнося эти эпизоды с тем, что мы уже видели ранее, мы можем оценить моменты, относящиеся к базальной аффективной коммуникации Жанны: качество привязанности между матерью и ребенком (способность поддерживать состояние безопасности ребенка) и качество контакта в другим человеком (Дж. Боулби).  Жанна демонстрирует преобладание защитных форм взаимодействия (избегание, ритуализация отношений) в диаде мать-ребенок. Эпизод с соседским ребенком это усиливает, так как дает возможность предположить, что таким же образом она общалась и с собственным сыном, когда он был младенцем. Это привело к искаженному характереу функционирования тревоги у нее и ее сына. Взаимодействие между ними удерживает тревогу на уровне дозированного стресса, то есть не снимает ее, но и не допускается ее катастрофический рост. Искажения в структуре контакта с сыном проявляются в том , что отдельные, небезопасные элементы изолируются, выпячиваются, в то время как любой, хоть в какой-то мере небезопасный элемент игнорируется или отвергается. Примером тому служит количество ритуализированных, формальных контактов Жанны с сыном и, с другой стороны - реакция Жанны на разговоры сына перед сном, где реальная возможность эмоциональной близости через откровенный разговор отвергается. Если обозначать тип привязанности, существующий между Жанной и ее сыном, то это- избегающая привязанность, при которой внешнее выражение эмоций в общении с матерью отсутствует (Дж. Боулби). Такой тип привязанности характеризуется вынужденным использованием ребенком избегания и подавления сильных выражений эмоций (особенно негативных) для сохранения близости с матерью, которая отвергает слишком близкий контакт.  Мать с избегающим типом привязанности чувствует дискомфорт при близком контакте, поэтому ребенок быстро учится успокаивать себя сам. Для сына Жанны, возможно, таким успокоением стало чтение. Так же известно, что у него есть объект, который в какой-то степени выполняет функции матери – это его друг Ян, видимо играющий особую роль в его жизни. В течение всего фильма мы наблюдаем множество симптомов избегания близкого контакта со стороны Жанны по отношению к окружающим:

- Она проявляет невнимание к сигналам дистресса у соседского ребенка, реагируя на плач и игнорируя более тонкие негативные выражения эмоций. Жанна знает, что ребенку плохо, но это не вызывает у нее эмоциональный резонанс. Данное поведение наблюдается у Жанны как с соседским ребенком, так и с ее сыном. Рассказ ее собственного сына о его детских переживаниях из-за сексуальных отношений между родителями и реакция Жанны на это говорит о том, что она не замечала  переживания сына  и, даже в  тот момент, когда сын говорит о них прямо, Жанна дает крайне формальный ответ, который вряд ли может быть успокаивающим – «ты зря беспокоился».

-У Жанны отсутствует эмоциональное отношение к ребенку во время взаимодействия с ним:  пытаясь успокоить соседского ребенка, она молча трясет его. Когда ей не удается успокоить ребенка, Жанна  просто оставляет ребенка в комнате, уходит на кухню и обедает там. Фактически она обращается с ним как с неодушевленным предметом.

-Жанна использует стереотипные формы выражения своего отношения к ребенку (в контакте с сыном повторяет одни и те же фразы монотонным голосом).

- обращает внимание главным образом на внешний вид, гигиену сына, не интересуясь его внутренним состоянием. Так, Жанна следит, чтобы сын всегда мыл руки. Когда она узнает, что сын пропустил занятие, говорит, что ей не нравится, когда он так делает, но не интересуется мотивами сына, почему он так делает.

- испытывает сильное напряжение при необходимости общаться «лицом-к-лицу».

Последствием таких отношений матери и ребенка является то, что  в дальнейшем ребенок игнорирует эмоциональные оценки матери, проявляя активность самостоятельно. Это наблюдается в отношениях Жанны с ее сыном - он игнорирует замечание матери относительно его поведения.

 Но самая большая  проблема Жанны в эмоциональной сфере – нарушения уровня символической регуляции эмоций. Основная функция этого уровня – овладение собственными переживаниями через включение в аффективный процесс интеллектуальных операций, благодаря которым трансформация аффективных явлений. (У.Бион). Процесс осознания, осмысления собственного эмоционального опыта, дифференцирование и обобщение осуществляется в поведенческих паттернах (игра), образах (рисунки и фантазии), пиктограммах, а так же в словах, в которых человек отображает аффективные состояния, свои и окружающих.

Для первичного обобщения и дифференцирования эмоций важно, чтобы эмоциональный опыт, накопленные эмоциональные впечатления сохранялись в форме, делающей его доступным для осмысления, то есть для символизации и дальнейшего анализа и трансформации.

В чем суть развития символического мышления и его роли в эмоциональной регуляции? Обобщение и понимание эмоций значительно снижает нагрузки на базальные уровни эмоциональной регуляции, морфологическим субстратом которой у человека являются древние (подкорковые) и наиболее поздно возникшие (лобные) образования головного мозга. Понимание эмоционального опыта включает понимание природы своих желаний и препятствий на пути к их удовлетворению. Фантазируя, манипулируя образами аффективно насыщенной ситуации, человек проигрывает различные стратегии преодоления препятствий или поиска замещающего объекта в воображении, предвосхищает и регулирует эмоции, которые могут быть вызваны удовлетворением или фрустрацией определенного желания. Понимание эмоционального опыта предполагает, что аффективно насыщенная ситуация становится многозначной, так как путем добавления, стирания, перестановки и замены определенных элементов ее первоначальный смысл меняется. Возникает ограничение действия закона силы, то есть несоответствие внешних эмоциональных проявлений интенсивности аффективного воздействия и характеру субъективных переживаний. Интеллект создает «психотехнические средства» для предотвращения выбросов энергии в эмоционально напряженных ситуациях. Повышается устойчивость к фрустраторам и вызванными ими болезненных переживаниями, снижается интенсивность непосредственного аффективного переживания (телесные проявления аффекта) и импульсивность поведения (в частности, агрессивного).

Обобщение эмоционального опыта позволяет более эффективно обмениваться им с другим человеком, чем с помощью непосредственной эмоциональной экспрессии, достигать большую свободу по отношению к собственной аффективной жизни, потому что воображение позволяет создавать новые переживания, произвольно комбинируя образы, трансформируя аффективно насыщенные в нейтральные и наоборот.

Отсутствие символической переработки аффекта у героини в фильме подчеркивается практическим отсутствием символического ряда фильма, с явным подчеркиванием реалистичности происходящего. У Жанны так же нарушен досимволический уровень. На досимволическом уровне регуляции стимул, претендующий на роль символа должен выполнять роль опосредования, это позволяет на символическом уровне признать замещающих характер используемых образов (Д.Винникот).  Аутостимуляция  является одним из механизмов регуляции на досимволическом уровне, но, в случае Жанны, как указывалось ранее, она является ведущим и практически единственным. У Жанны мы наблюдаем не только  нарушения символизации эмоционального опыта, но условий перехода к нему. Одно из таких условий – это сохранность некоторых врожденных схем интеграции эмоционального опыта и понимания связи между эмоциями, желаниями и поведением с одной стороны и их словесным обобщением с другой. К этим связям относятся игровые и речевые стимулы. Врожденные схемы интеграции включают: использование переходного и замещающего объекта, использование символов для выражения своего опыта, использование игровых символов для овладения эмоциональными переживаниями (игры-фантазии) (Д.Винникот). Нарушение схем интеграции у Жанны проявляется в том, что она не обобщает и не описывает свой эмоциональный опыт, даже в том случае,когда ее об этом просят. Она не понимает и не  объясняет мотивы своего поведения. Ее речь вообще носит бытовой, бедный характер. О состоянии фантазийной сферы Жанны можно судить по ее отношению к сексу и тому, как она им занимается.  То, что мы видим в фильме, позволяет предположить, что она делает это механистично, что в этой сфере у нее нет игр-фантазий. Вторым условием перехода к символической регуляции является сформированность досимволических способов дифференциации опыта по качествам: «приятное-неприятное», «живое-неживое». Первая дифференциация основана на способности верно интерпретировать внутренние сигналы. Дифференциация «приятное-неприятное» лежит в основе дальнейшего деления опыта на «опасный-безопасный», «хороший-плохой» и т.д. Качество и уровень дифференциации определяется ранним взаимодействием с матерью. Жанна в фильме не упоминает свою мать, в ее скупом рассказе о прошлом фигурируют только тетки, которые, видимо, и занимались ее воспитанием. Мы можем предположить, что отделение от матери произошло травматическим способом и не было проговорено, символизировано, переработано. Говоря словами Ф.Дольто, произошла не символогенная кастрация, ведущая к аутизму, нарушению развития эмоциональной сферы. У Жанны нарушена дифференциация «приятное-неприятное» в сфере секса. В разговоре с сыном о сексе она произносит фразу «это такие пустяки» в ответ на рассуждения сына о занятии сексом без эмоционального влечения к партнеру. Да и само занятие проституцией Жанной указывает на ее эмоциональную  нарушенность. Дифференциация «живое-неживое» необходима для понимания намеренности, целенаправленности поведения другого человека, его обусловленности желаниями и иными внутренними состояниями, которые не даны непосредственно и для понимания требуются символизации. О нарушении данной дифференциации у Жанны можно судить  по тему, как она относится к соседскому ребенку, к сыну -   Жана не говорит ни о мотивах, ни о желаниях сына. Такое впечатление, что Жанна вообще предпочитает неживые объекты. Она сама как неживая и пытается сделать такими окружающих. И в конце концов все-таки убивает, делает живой объект неживым.  Внутренним  сломом для нее становится то, что сын начинает говорить о своих желаниях, потребностях, в том числе о сексуальных. Признать сына в качестве субъекта желаний она не может. Она не может ни удовлетворить потребности и желания сына  (сын нуждается в другом объекте – девушке), ни признать его право на эти желания. Для нее эти желания означают одно - будут нарушены их отношения, их привычный ритм жизни. Для Жанны это стресс, который она не может переработать.

Возвращаясь к событиям фильма, мы можем предположить, что именно этот момент становится переломным. Внешне Жанна никак не отреагировала на проявление желания сына, но о том, что что-то происходит у нее внутри говорит ряд ее ошибочных действий: забывает закрыть супницу крышкой, переварила картошку, неправильно застегивает халат и т.д. Она как будто временами о чем-то задумывается, погружается в себя. Все это говорит о том, что Жанна находится в некотором смятении. Но это длится   секунды. Внутренняя работа не получает достаточного развития для того, чтобы достичь уровня переживаемых эмоций.  Жанна быстро возвращается к внешней реальности, продолжая череду отлаженных ритуализированных действий. Рост ее напряжения в фильме передается через нарушение поведенческих стереотипов, ряде бессмысленных, не доведенных до конца действий. При этом Жанна не только не понимает своих чувств и желаний, но и не пытается их понять. И только после совершения убийства она долгое время сидит, погруженная в свой внутренний мир.

Ее переживания запускаются темами, которые поднимает ее сын – темами секса,  агрессии, боли-наказания, темами эдиповых фантазий. Жанна начинает ощущать, что она что-то не дает сыну, что ему что-то необходимо, нужно. Но что? Она в растерянности.  Риск потерять сына толкает Жанну к стремлению что-то дать ему.  Возникает переходный объект – пальто, которое оставила для сына ее сестра. Пальто как переходный объект – это  образ тепла, любви, эмоциональности, всего того, что есть у  сестры, и нет у Жанны. Существует значительный контраст между образами Жанны и ее сестры. Сестра Жанны, судя по тому, что мы знаем о ней из фильма, -  человек эмоциональный, имеющий теплые, близкие отношения с мужем и собственными детьми. Создается  образ ее как хорошей, дающей матери, способствующей росту своих детей. В фильме это передается через подчеркивание хорошего физического роста ее детей. Сын Жанны  в своих разговорах затрагивает  тему сестры матери, заставляя  зрителей невольно сравнивать эти два женских образа.  Ощущение Жанны, что она теряет своего сына, заставляет ее искать пути преодоления возникающего разрыва.  И это преодоление идет через обращение к образу сестры и использование оставленного ею пальто как образа тепла, которое она стремится дать своему сыну. Но Жанна и здесь терпит фиаско, становясь заложником навязчивых стереотипов. Пальто не может быть использовано, так как нет одной пуговицы и нет возможности найти  такую же.

Таким образом, переработка аффекта невозможна, напряжение от угрозы потери сына нарастает. И как способ снижения растущего напряжения, возникает парадоксальная попытка идентификации с сыном, попытка вернуть его в симбиотический союз с собой. Жанна идентифицируется с сыном путем интроекции его фантазии об аффективном сексуальном контакте и убийстве отца/мужчины. В последнем сексуальном контакте Жанна  реализует оба эти аспекта фантазии сына: аффективный сексуальный контакт, приводящий к оргазму (скорее всего первого в жизни Жанны) и убийство отца/мужчины.

Вместо переработки путем создания собственных образов и символов происходит  интроекция чужой фантазии с потерей границы между фантазией и реальностью. Разрядка аффекта идет импульсивно в момент наибольшего эмоционального напряжения, так как у Жанны нет механизма амортизации в виде символической переработки аффекта.

Без понимания этой внутренней динамики, мотив финального поступка Жанны не понятен, так как  не выражен стоящий за ним эмоциональный контекст. Возникающий аффект не переработан Жанной, не переосмыслен, не символизирован ни для героини, ни для зрителей. В этой ситуации зритель ставится в положение психоаналитика, который должен проделать работу по символизации, заполняя эту пустоту своими фантазиями, пытаясь реконструировать внутренний мир Жанны. Это и есть работа аналитика. Можно ли сказать, что Жанна выступает по отношению к окружающим  как аналитик, ведь она нейтральна, большую часть времени контакта с окружающими молчит?  Нет, при внешней схожести поведенческих паттернов, Жанна  не может быть в роли психоаналитика, так как нет главного элемента анализа – нет символической, фантазийной переработки сигналов от других людей, нет коммуникации, нет создания аналитического объекта.

 

 

 

Психолог, Консультант - г. Ярославль
Опубликовано: , 576 просмотров
К автору уже обратились 75 человек с сайта
Подписаться7
Подписаться7
Поделиться1СохранитьЕщё...
Комментарии
Написать комментарий
Авторы проекта: Владимир Никонов и Трефилов Дмитрий c4d65 Справка по сайту   Предложить идею   Сообщить об ошибке   Задать вопрос  
Справка по сайтуКонтакты
наверх
вниз