Пограничное расстройство личности. Моя история.

В этой статье я хотела бы поделиться собственным опытом жизни с ПРЛ и опытом исцеления. 

Пограничное расстройство личности для меня - это про эмоции: умение распознавать, проживать их и адекватно реагировать в ситуациях, где они возникают.

Я всегда называла себя "человеком настроения". Вот я радостная, искрометная, наполненная счастьем и восторгом, люблю весь мир! А через несколько часов - не хочу ни с кем общаться, угрюмая, злая и раздражительная. Хочу побыть одна. Злость сменяется печалью, затем откуда-то просыпается оптимизм... Я не понимала, что со мной происходит, считала эти перепады настроения своей особенностью.

Уже будучи  в школе, заметила, что у моих одноклассников не так - они более ровные, спокойные, я же привыкла жить на пиках эмоций. Уже тогда я чувствовала себя не такой, как все. Там, где другой человек просто расстраивался, я впадала в ярость, а в моменты радости мне хотелось прыгать, хлопать в ладоши и обниматься. Приходилось все время сдерживать себя, и это усиливало ощущение собственной инакости. 

Отношения с людьми всегда складывались не просто. Мне было трудно выражать свои эмоции, говорить о них, потому что я не могла их дифференцировать - они поглощали меня, захлестывали с головой, и я тонула. Я ссорилась с близкими, обижалась и уходила, вместо того, чтобы озвучить и обсудить проблему, т.к. эмоции были слишком острыми и невыносимыми. Избегала отношений с молодыми людьми, потому что первое же несогласие или несовпадение в чем-либо вызывали огромное чувство отвержения и покинутости.

Я жила со стойким ощущением, что меня никто не понимает и, кажется, нет во всем мире такого человека, кто был бы способен понять то, что я чувствую. Это усиливало одиночество. Жизнь казалась невыносимой. Я не могла контролировать себя. Не могла управлять своими эмоциями. Так у меня появилась целая армия помощников. Знакомьтесь:

- Дереализация

- Деперсонализация

- ОКР

- Анорексия, булимия

- Панические атаки

- Рискованное поведение.

Уже пары вещей из этого списка было бы достаточно, чтобы превратить жизнь любого человека в ад. Оглядываясь назад, мне трудно поверить, что я жила со всем этим более 10 лет и как-то справлялась. Помню, как впервые пришла к психологу, и первые 2 сессии просто прорыдала в кресле. Говорила, что я такая слабая, что больше не могу так жить. На что психолог ответила: "Слабая? Посмотрите на себя! Вы очень сильная!" Тогда эти слова для меня прозвучали как насмешка, сейчас же я понимаю, что она имела в виду.

С какими трудностями в терапии я столкнулась?

1. Выбор метода психотерапии. Первого психолога я нашла по рекомендации знакомой, и это был гештальт-терапевт. Тогда еще я не разбиралась в разных подходах и методах, и руководствовалась тем, что моей знакомой помогло - поможет и мне. У меня был большой кредит доверия к этому специалисту. За 2 года личной и групповой терапии я узнала, что у меня есть чувства и эмоции. Научилась их определять, различать, осознанно ощущать. Но этого было мало. Я пересмотрела, перечитала много информации психологической направленности в интернете, и поняла, что хотела бы попробовать поработать со специалистом в методе когнитивно-поведенческой терапии. Ведь именно так я представляла себе процесс работы с психологом - разбор ситуаций, домашние задания, обратная связь... Мне не хватало четкости и структуры в гештальте, нужен был более директивный метод. Я сходила на консультации к нескольким специалистам и выбрала "своего". И тут, наконец, случился скачок, реальный прогресс в моем состоянии! У меня словно открылись глаза и я стала четко видеть, что и почему происходило в моей жизни. На сессиях мы разбирали мое поведение и возможные его варианты. Я делала домашние задания и постепенно получала осознание процессов, которые происходили в моей психике. У меня появились инструменты и методы совладания с эмоциями, с настроением, с аффектом, которые я внедряла в жизнь. Теперь у меня был выбор - реагировать как раньше, или по-новому. Появились новые адаптивные навыки. Так я поняла, что могу глобально влиять на свою жизнь, а не быть ее жертвой.  

2. Принятие диагноза.

Помню те чувства, которые я испытала, когда  услышала от терапевта, что есть такое понятие - пограничное расстройство личности, и ей кажется, что у меня оно. Она посоветовала мне прочесть книгу Нэнси мак Вильямс "Я ненавижу тебя, только не бросай меня". Радость от того, что наконец мы знаем "диагноз", а значит, его можно лечить, сменилась злостью, непринятием и отторжением. Я читала книгу и думала: "Боже, я, оказывается, монстр?!" В то же время во мне поднималось негодование: "Ну нет, я же не такая! Я не нарушаю границы других людей, у меня не было суицидального поведения..."

Из этого вытекает трудность № 3.

3. Стигматизация.

Обсуждая с коллегами сложности терапии ПРЛ, мы говорим в том числе о стигматизации данного расстройства. В ходе семинаров и конференций часто приходится слышать от специалистов такое описание людей с ПРЛ, как  конфликтных, манипулятивных, обесценивающих, агрессивных, сложных и бесперспективных в терапии. А некоторые специалисты говорят о них даже с неким пренебрежением, как о безнадежных и плохо поддающихся терапии (на мой взгляд, основная причина неуспешной терапии - неверно подобранный метод). Даже само определение "пограничник" уже приобрело негативный оттенок. Можно подумать, человек с ПРЛ спит и видит, как бы обесценить и обвинить терапевта!  

Правда в том, что сильнее всего от своего расстройства страдает сам пациент. Люди, страдающие ПРЛ, словно без кожи, все их чувства обострены в 1000 раз и поэтому невыносимы. Невыносимы вплоть до самоповреждающего, суицидального поведения. Можно только представить себе градус боли человека, если он даже считает ее несовместимой с жизнью. 

Так же, как и расстройства пищевого поведения, самоповреждение, рискованное поведение является способом отвлечения от этой боли, способом овладения и контроля над ней (физическая боль заглушает душевную). 

Слияние с другими людьми дает им ощущение себя - через другого человека они могут понимать собственный чувства и эмоции.

Нарушение чужих границ - непреднамеренное, и является и следствием того, что пациент не ощущает и собственных границ.

Пациенты с ПРЛ не виноваты в том, что у них ПРЛ. Они это не выбирали. К причинам возникновения ПРЛ относят генетическую детерминированность и ошибки воспитания. Часто такие люди живут в неполных, "проблемных" семьях. Хотя семья может быть на первой взгляд и благополучной, важно, какие отношения и модели поведения внутри.

4. Время.

ПРЛ - расстройство личности, которое формируется в раннем детстве.  В отличие от невротического уровня, расстройства личности затрагивают более глубинные структуры личности, поэтому и терапия будет длительной. Пациенту предстоит заново научиться базовым навыкам поведения, общения. Научиться проживать эмоции и видеть многообразие вариантов собственных реакций, научиться выбору и управлению ими. 

Это не быстрый, но очень увлекательный процесс, который буквально способен подарить человеку новую жизнь, в которой есть принятие и осознание себя как личности, есть отношения с другими людьми, которые больше не ранят, есть умение ставить и добиваться целей, есть много энергии и способность получать радость от жизни!

Все это реально. Я убедилась в этом на своем примере. Не помню, когда последний раз испытывала это отвратительное чувство дереализации. Панические атаки остались просто опытом из прошлого. Расстройства пищевого поведения и ОКР освободили так много времени и ресурса в моей жизни! Единственное, о чем я жалею, это о том, что не начала терапию раньше.

Методы, которые доказали эффективность в терапии пограничного расстройства личности:

1. Диалектическая поведенческая терапия (DBT).

Автор методики, Марша Линехан, сама страдала ПРЛ, проходила электрошоковую, медикаментозную терапию, психоанализ. 

2. Когнитивно-поведенческая терапия (КПТ).

3. Схема-терапия.

Буду благодарна за обратную связь .