Эссе по книге Марио Якоби " Стыд и истоки самоуважения.

     В своей работе с клиентами я часто выхожу на переживание стыда, сложности быть в нем, вербализировать это чувство. Я бы даже сказала, что оно одно из самых трудно переживаемых, изолирующих человека и оставляющих его в одиночестве. С другой стороны, это очень социальное чувство, ведь часто мы сталкиваемся со стыдом, как со страхом выставления оценки Другим. Мне стало интересно поисследовать это чувство и посмотреть на него глазами автора, юнгианского аналитика.

    В книге автор уделяет внимание не только непосредственно чувству самого стыда, а подробно, по главам разбирает другие тяжелые переживания, которые так или иначе сопровождают стыд и  могут появляться одновременно, такие как тревога и вина. Мне кажется существенно важным подробнее остановиться на каждом из них.

Стыд и вина. Оба эти чувства заложены в каждом человеке. Они трудно переживаются, часто звучат параллельно, часто они трудно разделимы. Вина, как правило, привязывается к конкретному деланию чего-то условно «плохого», или, наоборот к неделанию. Я виноват, что я сделал, или я не сделал. Вина дает возможность пристыдить виноватого. Стыд же, это пожирающее чувство, поглощающее с головы до ног, не привязанное к конкретному действию/бездействию. «Ведь кому-то может быть стыдно за свою рыжую шевелюру, за свой низкий или высокий рост, за свою тучность и т.д.». Стыд во многих случаях зависит от оценивания самого себя, связанное со страхом вызвать презрение или насмешку социума. Интересно замечание автора, что вина может быть защитой от стыда, так как она проживается легче. Это показано автором на конкретном примере. Когда любимый или любимая оставляет своего партнера насколько легче покинутому винить себя или другого, находя множество причин, приведших к разрыву, чем признать, что ты мог стать просто непривлекательным или несексуальным для другого. Вина в данном случае дает надежду, что можно все исправить. И наоборот, стыд может быть защитой от вины. Когда, условно провинившийся, вязнет в стыде, это может помогать уходить от ответственности и смягчать чувства обвинителя. Автор называет это «покаянной позой».

    Тревога и стыд. Автор объединяет эти два слова в понятие Тревога стыда. Мы испытываем ее каждый раз, когда мы думаем о том, что можем попасть в ситуацию, которая породит чувство самого стыда. Такая тревога может породить реактивное образование в виде чрезмерной застенчивости. «Если бы вы попридержали свой язык, вы сошли бы за философа» - латинская поговорка, очень точно описывающая данное явление. Лучше не проявиться никак, чем ляпнуть что-то не подумав, что может вызвать недоумение окружающих, вследствие чего высока вероятность провалиться в стыд. Интересно то, что само уже это тревожное предчувствие провоцирует симптомы стыда, такие как покраснение кожи, дрожь, запинки в речи и т. д. В данном случае тревога стыда может очень сильно ограничивать. Например, тревожные мысли об импотенции отвлекают внимание от партнера, что как раз и способствует ослаблению сексуального влечения.

    Мне было интересно ознакомится с тем, как автор трактует архетипический аспект стыда. Он обращает читателя к истории Адама и Евы, которые признали и стали стыдиться своей наготы только после того, как попробовали плод с Древа познания. Ранее их это не заботило и не смущало. В этой истории описана амбивалентность и сложность человеческого существования. С одной стороны совершено преступление, а с другой стороны Адам и Ева использовали возможность, данную Богом. «Одно из самых трудных напряжений, с которым человеческие существа должны справляться как вид, происходит от одновременной принадлежности к природе и сознательной рефлексии ее». Чувство стыда, вызванное осознанием своей наготы, было настолько невыносимым, что мотивировало Адама и Еву на изготовление набедренных повязок из фиговых листов. Ими был сделан большой осознанный шаг в сторону цивилизации. С этой стороны автор рассматривает стыд и тревогу как движущую силу цивилизации. В этой истории для меня осталось не до конца понятно, почему одновременно с осознанием наготы пришло смущение и стыд. В книге объясняется это тем, что стыд обнаженного тела архетипичен и «встроен» в природу человека. Автор ссылается на работы биолога Ж. Илье и его книгу «Зоология человека», где он пишет: « Использование фигового листа в качестве набедренной повязки и другие способы скрывать свои половые органы обнаружены среди почти всех сообществ, даже у первобытных». По мнению автора если отправить группу детей жить на необитаемый остров, то по достижению возраста 5 лет они придумают себе набедренные повязки. Это будет необходимостью для их дальнейшего здорового эмоционального развития. Таким образом стыд перед открытой, обнаженной демонстрацией своего пола является признаком завершения Эдиповой фазы, как раз в возрасте пяти лет.

    В книге автор подчеркивает важность стыда, как основного чувства нашей психической и социальной организации. Опираясь на стыд или тревогу стыда, мы решаем, что показать, вынести на всеобщее обозрение, а что оставить при себе. Мы все одинаково устроены, но у каждого есть свои границы, выстроенные с опорой на собственный уникальный порог стыда, который может быть выше или ниже, более гибким или более жестким. Таким образом стыд способствует формированию собственной индивидуальной идентичности. Внутренние конфликты человека, связанные со стыдом, часто возникают тогда, когда две функции стыда, как хранителя индивидуализации, и, с другой стороны социальной адаптации начинают переживаться как противоречащие друг другу. Например, мы можем стесняться высказывать свое мнение, отличное от мнения остальных участников группы, но позже мы ругаем себя за трусость, и стыдимся своей неспособности озвучить и отстоять свою позицию. Таким образом: «По мнению Аристотеля мы должны проводить различия между теми причинами стыда, когда человек нарушил общее соглашение, и ситуацией стыда из-за измены подлинной правде. В первом случае мы нарушили правило поступать в соответствии с социальными нормами и ожиданиями; во втором – мы нарушили внутреннюю психическую систему ценностей. В первом случае стыд помогает социальной адаптации, во втором аспекте он охраняет личную интегрированность и цельность».

    Большое место в книге автор уделяет чувству самоуважения или самоценности. Возвращаясь назад к истории Адама и Евы важно отметить, что в тот момент, когда они осознали стыд своей наготы они осознали и их разность, произошло отделение Адама от Бога и Евы от Адама, произошла потеря Рая и их первоначальной целостности. Тоже самое происходит с ребенком в возрасте 15-18 месяцев, когда он начинает чувствовать себя отдельно от матери, горюет по потере Рая и прежней целостности. В этом возрасте он впервые начинает узнавать себя в зеркале и ему впервые становиться доступно чувство стыда. Появляется возможность взглянуть на себя со стороны. Но ребенок еще говорит о себе в третьем лице и воспринимает себя глазами значимых взрослых, чаще всего матери. Тут и вступают в силу родительские послания, которые по мнению автора напрямую влияют на чувства самоуважения и самоценности. «Здесь можно наблюдать истоки того явления, когда мы относимся к себе также, как наши другие относились к нам в детстве».

     Мне очень откликнулась мысль автора о том, как важно предоставлять маленькому ребенку личное пространство для формирования здоровой самооценки и установлению здоровых паттернов взаимодействий. Как часто матери не могут предоставить это ребенку, так как сами нуждаются в постоянно подтверждении любви от него. Именно поэтому насколько трудно оставить постоянно контролирующую опеку, которую порождает тревога. В юнгианской терминологии это называется «доминированием материнского комплекса». Младенец же нуждается в возможности выбирать, как ему проводить свое личное время. «Только когда он одинок, даже в присутствии другого, ребенок может обнаружить свою собственную личную жизнь. Патологической альтернативой является ложная жизнь, построенная на реакциях на внешние стимулы».

    С профессиональной точки зрения мне был интересен поход автора к возникновению чувства стыда клиентка в терапевтической сессии. Он неизбежен при знакомстве и во время первых сессий. В юнгианской практике стыд и тревога, которую анализируемый испытывает перед аналитиком, доверяя ему свои самые сокровенные переживания, относят к переносу и сопротивлению, связывая с конфликтными ситуациями, пережитыми в детстве. Тут автор задается вопросом, что же на самом деле происходит в данной момент? Это действительно стыд, вызванный ситуацией раскрытия перед совершенно незнакомым человеком или это перенос или сопротивление, с которыми сталкивается анализируемый. Как клиент может понять, что стыд из-за вопросов терапевта является доказательством его сопротивления? В этом моменте терапевт как будто бы наделяется большей властью. И тут автор вводит понятие терапевтического партнерства, ссылаясь на цитату К.Г. Юнга «Доктор должен выйти из своей анонимности и раскрыться именно так, как он ожидает от своего пациента». Важно понимать относительность идеи терапевтического партнерства. Огромное внимание должно уделяться чувству личной ответственности аналитика, за внутренний мир клиента. Аналитики не могут отвечать клиенту тем же – любовью, обвинениями или грубостью. Таким образом партнерство в терапии не основано на равных условиях. Аналитик наделяется большей властью, недаром существует выражение «подвергнуться анализу».