Личная история ВДА, ч.1

 Один из запоминающихся моментов моего детства является открытие, которое граничило с удивлением - в моей семье происходит то-то нездоровое. 

Увидеть правду не так просто как кажется, если ты изначально родился в одной среде, непрерывно в ней растешь, и сравнивать тебе не с чем. Все, с чем ты имеешь дело с самого рождения – заведомо является для тебя нормой (многие вообще с таким удивлением никогда за всю свою жизнь не сталкиваются, че уж там).

Ибо мой обычный день после школы выглядел (как я это сейчас понимаю) как в плохо снятом русском фильме: с пьяными орущими людьми и каждодневной драмой. Домой я приходила постепенно. У нас был частный дом, разделенный на два хозяина. И что бы подойти к дому, необходимо было сделать небольшую разведывательную операцию. А именно: занять безопасное место и наблюдать. Если было в целом тихо, и не видно, не слышно криков и музыки, к дому можно было подойти немного ближе, например, зайти во двор.

Во дворе росла густая малина, первое время можно было посидеть еще и там (в летнее время), снова понаблюдать. После – проверить через окна, кто дома, что происходит. Если в целом было все тихо, можно было зайти, постараться покушать. Сделать какие-нибудь повседневные дела, уроки.

Обстановка была непредсказуемой. Находясь в доме, всегда нужно было держать в уме «пути отступления», как правило, это было окно. В холодное время, рядом с тобой должна была быть одежда, которую легко можно было схватить и убежать. Либо, суметь спрятаться в шкаф, и сидеть там максимально тихо, почти не дыша. И ждать, когда придет мама, - это давало некоторую иллюзию безопасности. Неизвестно было также заранее, когда эти самые пути отступления тебе понадобятся, прямо сейчас, пока ты дописываешь школьные примеры, или в час ночи, когда пьяный отец начнет выбивать дверь с криками «сейчас вас всех поубиваю».

Если дома были гулянки, крики и дебош – в дом, естественно, заходить было нельзя. И нужно было искать места, где можно погулять. Посидеть на каких-нибудь лавочках, на полянках, или ближайшей лесополосе на свалившимся дереве. Когда погода была нелетная, тихо пробирались на чердак, или сарай, с курочками и коровой, и пережидали спокойной обстановки там. Иногда ходила к маме на работу, в местную администрацию. Нередко в сарае отсиживались все вместе: я, брат и мама.

Я часто представляла, как бы мы жили, если бы ЕГО (тот-кого-отцом-называть-не-поворачивался-язык) не было, как бы нам было хорошо, спокойно, стабильно. Я могла бы приглашать друзей в гости, каждый новый год быть дома, а не в сарае (почему-то в праздники было особенно горько убегать из дома). Мы жили бы хо-ро-шо.

С этим вопросом я отправилась, конечно, к маме. Почему мы живем с ним? Давай жить без него, мама!

Ребенку все кажется простым, и складным (проблема так легко решается!). На тот момент я не подозревала, что созависимость – болезнь не менее серьезная, чем зависимость, и что мама не здоровее, чем отец (с этим тотальным разочарованием я столкнусь чуть позже).

Продолжение следует…