Для субъекта, склонного к слиянию (конфлюэнции), любое различие с Другим воспринимается как угроза, что неминуемо ведет к утрате контакта с собой: человек перестает понимать собственные желания, теряет ощущение личных границ, утрачивая способность различать свои и чужие чувства, ощущения и потребности. В связи с этим закономерно возникают ключевые вопросы: «Как распознать конфлюэнцию?» и «Каким образом можно заметить ее у себя или у другого?». Ответам на эти вопросы и посвящена настоящая часть работы.
Стоит отметить, что, как пишет российский гештальт-терапевт Н. Староборова («Феномены конфлюэнции в социальных отношениях: семейных, профессиональных, психотерапевтических», далее с опорой на эту работу), ощутить само слияние можно лишь в момент его нарушения — когда возникает что-то или кто-то, что противоречит тому, что человек воспринимал как аксиому и нечто неизменное. При этом процесс выхода из конфлюэнции переживается как фрустрация.
Проиллюстрируем это на бытовом примере: вы собираетесь купить продукты и привычно идете в знакомый магазин у дома, но обнаруживаете, что он переехал. Это вызывает шок, растерянность и недоумение: сознание пытается отрицать реальность, «вернуть» магазин на место. Здесь мы видим как в простой ситуации можно обнаружить свое слияние с привычным укладом и пережить момент выхода из него.
По мнению Н. Староборовой, даже встреча с приятной новизной способна вызвать фрустрацию, шок и удивление (автор отмечает, что в удивлении содержится некий фрустрационный компонент). Этот процесс является здоровым выходом из здоровой конфлюэнции. Поскольку столкновение с новым неизбежно на протяжении всей жизни, выходы из состояния слияния будут повторяться снова и снова. Как отмечает автор, разрушение конфлюэнтного опыта при этом часто сопровождается сильным возбуждением, поскольку организм мобилизуется для встречи с неизвестным. Это возбуждение может проявляться вегетативно и моторно: как внутренние ощущения (жар, холод, мышечное напряжение, изменение ритма дыхания), так и внешние феномены (побледнение или покраснение кожи, замирание, аффективные реакции).
Также в своей работе Н. Староборова иллюстрирует формирование невротической конфлюэнции на примере ребенка, растущего в любящей семье, но столкнувшегося с новым для него человеком — гостем. Приветливые действия незнакомца вызывают у ребенка вначале замирание, настороженность, затем он резко отворачивается и прижимается к матери, возможно, начиная плакать. Сам факт появления нового человека фрустрирует и пугает ребенка. Эта новизна оказывается для него чрезмерной, и он стремится ее избежать. Здесь мы видим здоровую реакцию выхода из конфлюэнции, сопровождающуюся шоком, испугом и удивлением.
Если же развить этот пример и предположить, что родители, смутившись реакцией ребенка, начинают уговаривать его продолжить общение с гостем, фрустрация малыша лишь усилится. Близкие не поддержали его в момент непереносимости, подтолкнув к тому, к чему он не готов. В ответ ребенок может отреагировать обидой, яростью или аффективной истерикой — что, впрочем, также остается здоровой реакцией на обстоятельства. В таких условиях, пишет Н. Староборова, ребенок через аффективное послание сигнализирует взрослым о непереносимости происходящего. Если его плач будет услышан и родители окажут заботу, он получит важный опыт: его сильные реакции достигают близких, и даже интенсивный выход из конфлюэнции может быть переносимым. В дальнейшем это позволит ему больше опираться на опыт поддержки и развивать собственный интерес к исследованию мира.
Однако возможен и иной исход. Если родители станут ругать, стыдить или наказывать ребенка за его реакцию, он может замкнуться в обиде или ответить еще более сильным аффектом. В этой ситуации ребенок остается один на один со своим переживанием, не получая поддержки своего права отвергать неподходящее. Он сталкивается с опытом покинутости и предательства и усваивает, что некоторые переживания лучше не осознавать, чтобы избежать боли. Как отмечает автор, в дальнейшем любая встреча с новизной и различиями будет сопровождаться на границе-контакта чувствами: обиды, предательства, гневом или стыдом. Партнер по общению при этом может ощущать необъяснимую вину. В результате формируется личность, которая, не осознавая своих истинных реакций, проецирует их вовне и прибегает к отыгрыванию (acting out).
Таким образом, прерывание конфлюэнции всегда эмоционально насыщенно и проявляется разнообразно — от здорового удивления и фрустрации до болезненных чувств обиды, гнева и стыда. Как показывает анализ концепции Н. Староборовой, именно реакция значимого окружения на эти переживания определяет, станет ли выход из слияния ресурсным опытом для роста или травмирующим событием, формирующим невротические паттерны поведения. В следующей части внимание будет уделено более подробному рассмотрению переживаний обиды и вины в контексте феномена конфлюэнции.
На фотографии — встреча на границе реального и виртуального, на выставке в Третьем месте.
(с) Мария Елисеевна Гусева
tg: @mary_storyteller
Получить консультацию
любое различие с Другим воспринимается как угроза, что неминуемо ведет к утрате контакта с собой
Очень часто выход из слияния в автономию сопровождается чувством вины перед другим субъектом отношений. Тут же присоединяется страх и желание вернуть все обратно с целью избежать внутреннюю боль.
Спасибо, что рассказываете о важных аспектах прерывания конфлюэнции, Мария Елисеевна!
О чувствах вины, обиды и их роли в динамике отношений я подробно расскажу в следующей публикации. Буду очень рада поделиться с вами этими материалами и услышать ваше мнение!