Соматизация

Если дать общее описание процесса соматизации, то это процесс, при котором психическое напряжение, эмоциональные конфликты или неосознаваемые аффекты выражаются через телесные симптомы, а не через осознанные чувства, мысли или символическое выражение.

Этот феномен может проявляться как:

1. Регресс аффекта при перегрузке
2. Недифференцированное аффективное функционирование

В первом случае психика не справляется с интенсивностью аффекта: страхом, гневом, тревогой, виной - эмоциональной перегрузкой, происходит регресс — возврат к более примитивной форме функционирования. Аффект не может быть переработан в образ, слово или действие — и «разряжается» в теле (например, спазмом, болью, повышением давления).

Иначе говоря: при эмоциональной перегрузке психическая система “сбрасывает напряжение” в соматическую сферу, чтобы сохранить целостность.

Почему регресс, потому что мы возвращаемся к соматическому состоянию, в котором мы функционировали, будучи малышами. Младенец существует на психсоматическом уровне, он не существует на психическом уровне. У него эмоции и аффекты не дифференцированы. Он чувствует: напряжение или расслабление, удовольствие или неудовольствие, комфорт или дискомфорт. Ребенок ещё не переживает дифференциированные чувства и аффекты злости, отчаяния, горя и др. Он переживает просто психосоматическое удовольствие, разлитое в теле, либо дискомфорт тоже через тело. У него сознание и тело неразрывно связаны, и телесные функции выражают психологические состояния. Поэтому, когда мы используем соматизацию для защиты психики от непереносимого аффекта или конфликта, мы бессознательно возвращаемся к более ранним, примитивным формам поведения.

Например: человек испытывает сильный, но неприемлемый гнев по отношению к близкому человеку. Сознание не допускает этот гнев — он “перегружающий” или “запрещённый”. Аффект не осознаётся, не выражается, а превращается, например, в мигрень, спазм, боль в животе. Таким образом, тело “берёт на себя” аффект, защищая сознание от осознания враждебных, вины или страха.

Юнгиански говоря, соматизация — это сигнал, что психика не может удерживать аффект в символическом поле. Телесный симптом становится стремлением восстановить баланс между сознанием и бессознательным. То есть — психика защищается от распада, но ценой “обесчеловечивания” эмоции, она превращается в боль, а не в чувство.

Существует Чикагская семерка базовых психосоматических заболеваний. Их определил в 1950 году венгерско-американский врач, психоаналитик Франц Александер, профессор Чикагского психоаналитического института.

1. Бронхиальная астма - подавленный крик о помощи, зависимость, амбивалентность к материнской фигуре.
2. Язвенная болезнь желудка и двенадцатиперстной кишки - внутренний конфликт между зависимостью и агрессией, "жажда любви", невыраженные потребности в поддержке.
3. Язвенный колит (неспецифический) - конфликт между желанием удерживать и освобождаться, подавление агрессии, контроль.
4. Эссенциальная (первичная) гипертония - хроническое сдерживание враждебности, чувства долга и контроля, невозможность разрядить напряжение.
5. Ревматоидный артрит - агрессия, направленная внутрь, самообвинение, чувство вины, потребность в любви при ощущении беспомощности.
6. Нейродермит (атопический дерматит) - конфликт между потребностью в телесном контакте и страхом близости, “кожа как граница”.
7. Гипертиреоз - гиперактивность, невозможность “сбавить обороты”, постоянная мобилизация, страх остановиться.

Ключевая роль — неразрешённые эмоциональные конфликты, особенно подавленные аффекты (агрессия, зависимость, страх потери).

Позже эта классификация была расширена и переосмыслена, при новых исследованиях выяснилось, что соматизация может возникать при очень разных заболеваниях. Современная психосоматика включает десятки заболеваний: мигрень, диабет 2 типа, синдром раздражённого кишечника, фибромиалгию, псориаз, расстройства менструального цикла и даже онкозаболевания и другие.

Ключевой критерий — устойчивая соматическая фиксация при хроническом эмоциональном дисбалансе.

Как правило болезнь реальна, но иногда может быть функциональна, без органической причины, но сопровождается настоящими телесными страданиями. Этот процесс обычно не осознаётся: человек искренне чувствует себя больным, а не “притворяется”. Если бы он понимал, что «разыгрывает» болезнь, это была бы уже симуляция, а не соматизация. В случае соматизации тело становится языком бессознательного, выражающим внутренний конфликт через физические симптомы.

Такой тип регрессии — соматизация — очень устойчив. Он трудно поддаётся изменениям и терапии, потому что тело становится ареной для психических процессов, и доступ к ним через сознание затруднён.

Есть пациенты, которые ведут себя ипохондрически: постоянно жалуются на неясные боли, проходят множество обследований, но врачи не находят причин. Для них болезнь — форма существования, способ удерживать внимание, получать заботу и оставаться в позиции слабого. Это детская стратегия преодоления трудностей, зафиксировавшаяся во взрослом возрасте. Когда такие люди приходят к терапевту, они уже выстроили мощную систему защит, сформированную долгими годами отношения к ним как к “капризным”, “ленивым” или “симулирующим”. Они ожидают, что и терапевт будет их разоблачать. Поэтому специалисту требуется огромное терпение и эмпатия, чтобы не разрушить контакт.

Иногда такая “болезненная позиция” закрепляется из-за вторичных выгод: внимание, освобождение от обязанностей, возможность получать заботу, избегать ответственности.

Важно помнить, что нельзя автоматически считать любого человека, жалующегося на телесные страдания, использующим соматизацию как защиту.

Но когда соматизация или ипохондрия превращаются в устойчивую жизненную стратегию, когда человек постоянно решает трудности через болезнь и позицию беспомощности, тогда можно говорить о регрессии, ставшей частью структуры личности. Например, об инфантильной установке, в которой взрослый бессознательно выбирает быть “ребёнком, о котором заботятся”, чтобы не сталкиваться с тревогой взросления и ответственностью.

Таким образом соматизация выступает защитным механизмом в острых состояниях эмоциональной перегрузки, предотвращая психический распад за счёт перевода аффекта в телесное выражение. Однако при фиксации этого способа реагирования она превращается в симптом — устойчивую форму неинтегрированного аффекта, свидетельствующую о разрыве между психическим и телесным уровнями функционирования.

Если мы говорим о соматизации, как недифференцированном аффективном функционировании, то причиной является не сформировавшаяся способность распознавать, различать и осознавать собственные чувства, человек не может ментализировать аффект. Эмоция не имеет имени, образа или значения — и выражается через телесные ощущения.

Это соответствует алекситимическому типу функционирования — когда “тело говорит то, что не может сказать душа”. Алекситимический тип функционирования — это особый способ психической организации, при котором человек не способен полноценно осознавать, различать и выражать свои чувства. Слово алекситимия (от греч. a — отсутствие, lexis — слово, thymos — чувство) буквально означает «нет слов для чувств».

При алекситимическом типе функционирования нарушена связь между эмоциональным, когнитивным и телесным уровнями психики. Эмоции не преобразуются в слова, образы и символы — они остаются в теле, в виде напряжения, соматических реакций, хронических симптомов. Термин ввели Питер Сифнеос и Джон Немия в 1970-е годы в Гарварде. Где описали группу психосоматических пациентов, у которых:

• не было фантазий и снов с эмоциональным содержанием,
• наблюдалась бедность внутренней жизни,
• при этом присутствовали реальные телесные симптомы.

Пьер Марти и Мишель де М’Юзан описали похожий феномен как “оператуарное мышление” — мышление, ориентированное на действие, без внутренней эмоциональной рефлексии.

Оператуарное состояние — это режим психического функционирования, при котором психика работает “в режиме действия”, но не в режиме внутренней жизни. Иначе говоря, человек думает и чувствует “функционально”, а не символически. Его внутренний мир беден, воображение и эмоциональная рефлексия снижены, а энергия направлена на внешние, “операционные” действия.

Пьер Марти и Мишель де М’Юзан наблюдали пациентов, у которых психосоматические заболевания развивались не как символическое выражение конфликта, а на фоне отсутствия внутреннего конфликта вообще — как будто психика “выключена”, чувства не осознаются, а тело “берёт удар на себя”. Они назвали это состояние “pensée opératoire” — операциональное/оператуароное (действующее) мышление. Или оператуарное состояние, которое встречается у психосоматических личностей, которые:

• живут по принципу “надо”, а не “чувствую”;
• не осознают и не выражают свои эмоции;
• замещают внутреннюю жизнь внешней активностью;
• часто алекситимичны (не могут назвать свои чувства);
• кажутся “нормальными”, “адекватными”, “без конфликтов”, но при этом страдают телесно.

Как формируется

В глубине алекситимического функционирования лежит раннее нарушение связи между телесным и психическим опытом, когда ребёнок не получил эмоционального отражения — никто не помог назвать, осознать и символизировать его состояния. В результате чувства не “оделись в слова” — и тело стало основным носителем аффекта.

Алекситимический клиент:

• говорит много о фактах, но не о чувствах;
• не понимает, зачем обсуждать внутренние состояния;
• испытывает телесные реакции при малейших эмоциональных нагрузках.

С такими пациентами терапевт сталкивается с трудностью: они не “входят” в переживание, не ассоциируют телесные симптомы с чувствами, им сложно фантазировать, ассоциировать, сновидеть.

Основная задача терапии — восстановить способность к символизации, вернуть психике “жизнь изнутри” через:

• аффективную дифференциацию — развитие способности различать, осознавать и символизировать эмоции (например, понимать разницу между страхом, гневом и грустью). Это движение от “сырого” телесного возбуждения к “тонко различаемым чувствам”.
• аффективную вербализацию и десоматизацию — развитие способности выражать чувства словами, образами, мыслями. Чем больше человек способен говорить о чувствах, тем меньше они нуждаются в телесной “разрядке”. Это — процесс десоматизации, переход от тела к слову, от симптома к символу.

Таким образом соматизация — это защитный механизм, когда тело “берёт на себя” непереносимый аффект, чтобы уберечь сознание от психического коллапса. Она выполняет функцию стабилизации системы “Я”, но блокирует процесс осознания и интеграции переживания. Соматизация — это регрессия аффекта до телесного уровня при невозможности его психической переработки. И она также может отражать дефицит аффективной дифференциации и вербализации — то есть неразвитость способности переживать и осмыслять эмоции.

В процессе психического развития (или психотерапии) задача состоит в том, чтобы аффект мог быть пережит, осознан, выражен, а не «сброшен» в тело.

С психосоматическими причинами болезни хорошо работают трансовые методики, которые позволяют через, регрессию, визуализацию и воображение перерабатывать и убирать телесные недуги.