«Штисель»: что происходит, когда ты чего-то хочешь, но тебе нельзя

Сериал «Штисель» легко принять за этнографию про жизнь ультраортодоксальных евреев.Но если смотреть внимательнее, это история не про религию, а про универсальный человеческий конфликт:

что делать, когда мои желания противоречат моим убеждениям?

Разница лишь в том, что в «Штиселе» этот конфликт доведён до предела и встроен в саму структуру жизни.

Мир правил и мир желаний

Жизнь героев устроена вокруг строгой системы: традиции, законы, роли, ожидания общины.

Эта система имеет много плюсов, она даёт:

• принадлежность,
• смысл,
• безопасность,
• чёткие моральные ориентиры и ответы на вопрос «как жить».

Но у неё есть цена. И за все вышеперечисленное герои платят подавлением индивидуального желания.

Нельзя любить дважды вдову, нельзя жениться на нечистокровной еврейке, нельзя играть в кино, рисовать картины, нельзя прибегать к суррогатному материнству.

И сериал снова и снова показывает, как это подавление ищет выход.

Акива хочет рисовать. Не ради протеста, славы или денег. Просто потому что это его способ быть живым.

Но в его мире искусство - подозрительное занятие, оно не вписывается в образ «правильного мужчины».

Внутренний конфликт Акивы  классический:

• если я выбираю желание, я предаю систему;
• если выбираю систему, я предаю себя.

И он постоянно мечется между этими полюсами, платя за это тревогой, инфантильностью и зависимостью от одобрения, в особенности от своего отца.

Женские героини сериала часто оказываются в ещё более жёсткой ловушке. Их желания - любить, выбирать, хотеть близости - сталкиваются с запретом на автономию.

Любовь здесь не отменяется, но она должна быть «правильной», одобренной, встроенной в ритуал.

Когда чувства выходят за эти рамки, возникает: вина, стыд, внутренний раскол.

И сериал честно показывает: подавленные желания не исчезают. Они превращаются в симптомы - депрессию, вспышки аффекта, психосоматические реакции.

«Штисель» не даёт простых ответов. И в этом его сила.

С психологической точки зрения, когда желание и убеждение конфликтуют, есть несколько путей:

• Полное подавление желания → внешняя лояльность системе, → внутренняя пустота и накопленное напряжение.
• Разрыв с системой → освобождение, → но часто - утрата идентичности и поддержки.
• Медленный диалог с собой Самый сложный путь. Он не про «сломать всё», а про вопросы:
• что именно я хочу?
• что в моих убеждениях живое, а что унаследованное?
• могу ли я найти форму, где я не уничтожаю себя?

Именно этим путём, пусть мучительно и неловко, идут многие герои сериала.

Акиве все же разрешают жениться и быть при этом художником, мать все же одобряет выбор Рухами, Тови получает разрешение водить машину, но так, чтобы соседи не узнали.

Потому что радикальная ортодоксия здесь работает усилителем - подчеркивает и высвечивает конфликт между хочу и надо. На самом деле мы все в чём-то живём как герои «Штиселя».

У каждого есть:

• внутренние запреты,
• «так нельзя»,
• «так не принято»,
• «так меня не будут любить».

Главный вопрос, над которым побуждает задуматься этот сериал:

что мы делаем с тем, чего хотим, когда нам кажется, что мы не имеем на это права?