«Тишина, которая гудит»

Клиент сидит в кресле, его поза кажется мне неловкой, будто он забыл, как можно сидеть расслабленно. Взгляд блуждает по комнате, останавливаясь на стене с картинами, перепрыгивая на свои руки. Говорит медленно, с длинными паузами, будто впервые пробуя эти слова на вкус.

Знаешь, я тут сижу и пытаюсь понять… куда оно делось. Нет не сила. А… чувство. Чувство «я есть». Оно было таким четким, осязаемым. Я принимал решения — и они были моими. Полная отдача на деловых встречах — и был там целиком. И усталость была… правильной, знаешь? Как у спортсмена после финиша. А сейчас…

Сейчас между мной и миром — пространство-прослойка. Как толстое, грязное стекло с шумоподавлением. Я всё вижу, всё понимаю головой, но не чувствую, или чувствую, но что не то. Вот эта лампа на твоем столе. Я вижу её форму, цвет. Но я не могу просто… увидеть лампу. Мой мозг тут же начинает гудеть: «А почему ты на ней сфокусировался? Это побег? Ты опять избегаешь своих мыслей?»

И этот внутренний диалог, этот вечный комментатор — он и есть эта прослойка. Он заменил мне жизнь.

Раньше я действовал. Прямо, резко. Была цель — я был вектор к ней. Сейчас я планирую действия. Не сам действую, а… наблюдаю за будущем действием со стороны.
«Сейчас я встану. Но что, если встану и закружится голова? Лучше посижу. Сидеть — безопасно».

И вот я уже не человек, который встает. Я — администратор рисков для человека, которым я когда-то был. Это дико утомляет. Это и есть та самая усталость — не от дел, а от постоянного администрирования самого себя.

И этот гул… ты спрашивал в прошлый раз, где я его чувствую. Я прислушался. Он — в точке, где затылок встречается с шеей. Там, где держатся все эти каменные плечи. И он говорит: «Будь наготове». Но наготове против чего? Никто не штурмует мой кабинет. Дела идут… нормально. Угрозы нет. Но тело-то не верит. Тело застряло в старом сюжете, где каждый день — битва, сражение. И теперь, когда сражаться не с кем, оно бьется само с собой. Как маятник, который раскачивается в пустоте, тратя остатки энергии на движение в никуда.

Дома… это отдельная история. Я смотрю на жену, на детей, и я знаю, что люблю их. Знаю головой. А сердце… сердце занято. Оно, как параноидальный охранник, сканирует пространство: «Всё спокойно? Тревога на нуле? Продолжаем не дышать?» И я киваю детям, обнимаю жену, а сам где-то тут, внутри, у этого пульта управления администратора. Я как-будто вышел из контакта. Не с ними — я вышел из контакта с собой. И поэтому не могу по-настоящему быть с ними.

Самое смешное (улыбаясь и сдерживая слезы в мокрых глазах), что я злюсь на эту усталость. Как на слабого предателя внутри. А если попробовать… разрешить ей быть? Не бороться с этим комом в горле, а сказать: «Да, вот он, это — истощение. Оно имеет право быть». Что тогда? Будто боишься, что, если признаешь — оно захватит всё, заполнит собой последние уголки, и от «меня» ничего не останется.

Я стал мастером избегания. Избегаю не людей или мест. Я избегаю… определенных состояний в себе. Потому что знаю их тропинки, напряжение в висках ведет к головной боли, учащенный пульс — к панике. И я выстраиваю всю жизнь так, чтобы не наступать на эти внутренние мины. Жизнь становится полосой препятствий, которую сам же и расставил. И главный приз — просто чтобы ничего не случилось. Никакой радости, просто… никаких инцидентов. Это скудная ставка.

И эта пустота после… после того, как все «пожары» потушены. Раньше в ней было удовлетворение. А теперь в ней поселяется этот гул. Потому что, если нет внешнего врага, на которого можно направить всю эту собранную, отточенную энергию… она разворачивается внутрь. И начинает пожирать саму себя. Мне кажется, я просто разучился быть в покое. Не в бездействии — а в покое. Моя натура — это река, которая всегда текла к цели. А теперь я уперся в скалу, и вода мечется в этом тупике, бьется о камни, пока не превратится в пену и пар.

Может быть, мне нужно не «найти себя» снова, а… познакомиться с тем, кто остался здесь. С этим уставшим, настороженным человеком, который боится собственной тишины. Не пытаться его затолкать обратно в доспехи командира, а… спросить: «Чего ты хочешь на самом деле? Не от бизнеса, не от семьи… а от этой минуты? От этого воздуха?» И, наверное, я боюсь, что он ответит: «Я хочу просто молчать. И чтобы наконец перестало гудеть».

Он замолкает, и в тишине кабинета его дыхание, наконец, становится чуть глубже и заметнее. Он смотрит на свои ладони, разжимает незаметно сжатые кулаки. Остальные две минуты сессии мы находились в тишине….

Вот. Я, кажется, только что это и сделал. На минуту. Это и есть тот самый… контакт?

На сегодня — достаточно. Унесите с собой эту минуту тишины, она теперь ваша.

Автор: Акчурин Вилен, редактор ИИ.

Посмотрите на эту фотографию несколько минут после прочтения. Без анализа. Просто позвольте взгляду блуждать по разводам на стеклу, замечать, где хочется остановиться, что чувствуется в теле при этом взгляде?