Симбиоз боли: Танец садиста и мазохиста в фильме "Секретарша".

В фильме «Секретарша» главные герои Ли и Эдвард показаны зрителю, как одинокие люди, ищущие свое место или человека, как объекта в качестве разрядки влечений, чтобы справиться со своими психологическими проблемами.

  Ли, которая выходит из психиатрической больницы после лечения самоповреждений, и Эдвард, который изнуряет себя бегом на беговой дорожке, пытается обустроить и контролировать пространство вокруг себя, доходя до навязчивости - такими перед нами предстают герои фильма.

  Их встреча — это встреча потенциальных мазохиста и садиста, чьи потребности идеально дополняют друг друга.

     Для Эдварда Ли — идеальный объект для реализации садистских влечений. Она замещает собой его внутреннюю потребность в контроле над хаосом, страхом перед близостью и собственной уязвимостью. Он не видит в ней целостную личность. Она для него «послушная глина», на которой он отыгрывает свой ритуал власти. Его влечение к доминированию находит в ней разрядку. Сама же Ли ощущает себя невидимой, ей чужды самостоятельность и принятие решений. Войдя в кабинет Эдварда, она инстинктивно ищет того, кто станет ее жизнью, ее воздухом.

      Для Ли Эдвард — идеальный объект для реализации мазохистских влечений и сублимации саморазрушения. Он становится внешним воплощением её внутреннего голоса самонаказания. Через подчинение ему она легализует свою боль, получает структуру и избавляется от мучительной необходимости самоповреждения. Её влечение к подчинению и страданию находит в нём разрядку. Эдвард строит свой мир как систему абсолютного контроля. Его педантичность, правила, наказания — это проявление стремления полностью овладеть другим человеком, стать его абсолютным повелителем. Он не осознает, что нуждается в Ли, как в объекте своей власти.

   Их отношения можно назвать симбиотическими. Они психологически неразрывны, но каждый теряет своё личностное содержание. Ли отрекается от своей воли, находя облегчение в подчинении. Она подчиняется не только на работе, но и вне работы, когда он говорит ей что она должна есть и чем заниматься. Эдвард же растворяет свою тревогу и одиночество в доминировании над Ли.

     Каждый из них казалось бы нашел свое утешение и удовлетворение. Свой идеальный объект для разрядки влечений, что приводит к положительной динамике жизни обоих героев. Ли прекращает заниматься самоповреждениями и вовсе избавляется от инструментов, которые использовала для этих целей. Эдвард находит секретаршу, которая приводит в порядок его рабочее пространство и становится той, которая принадлежит только ему и подвластна только ему, готова выполнить любое его поручение, даже залезть в мусорный бак и найти там пропавший документ.

         Но в какой то момент что то происходит и ситуация меняется.

      Ли становится недостаточно выполнять поручения и принимать наказания за свои орфографические ошибки. Она ищет более близкого контакта с Эдвардом, оказывая ему знаки внимания, что пугает его. Возрастающая тревога Эдварда была связана еще и с тем, что когда он увидел Ли с другим мужчиной, он теряет полную власть над ней. Его фантазия о тотальном владении терпит крах. Это удар по его садистскому всемогуществу. Вся садистская конструкция Эдварда была защитой от признания своей собственной зависимости, уязвимости и потребности в другом. Он теряет иллюзорный контроль и сталкивается лицом к лицу со своими чувствами.

     Чтобы справиться с ними он увольняет Ли, и сразу же начинает искать новую секретаршу, новый, более безопасный объект.

    Кульминацией фильма является ультиматум, который ставит Ли перед Эдвардом - сидеть за столом и ждать его, пока Эдвард не вернется.

   Эту сцену можно расценивать по разному. Как трансформация от симбиотических и садо-мазохистический отношений к чему то подлинному, к возможности настоящей любви, что скорее всего и задумал режиссер фильма. Где Ли добивается своего через акт воли, создавая условия для Эдварда, чтобы он вышел из своей садистической роли. И это случается, когда он приходит и получается счастливый конец.

      Я же больше склоняюсь к тому что в сцене с ультиматумом происходит смена ролей. Теперь Ли становится садистом, а Эдвард оказывается в роли мазохиста.

      Ли ставит Эдварда в ситуацию неопределенности и мучительного ожидания, теперь она владеет его эмоциями и вниманием и держит его в заложниках своего решения. Она устанавливает новые, ещё более жёсткие правила игры, где страдает и ждёт он.

Эдвард же могущественный босс, превращается в беспомощного наблюдателя. Он страдает от своей неспособности контролировать ситуацию, от тревоги за неё, от осознания, что его мир рухнул. Его финальный приход к ней — это акт капитуляции, подчинения её воле. Он становится зависимым от её решения, то есть занимает классическую мазохистскую позицию.

   Их связь не трансформировалась, а осталась симбиотический. Их садо-мазохистические отношения страстные и лишенные покоя не имеют настоящей близости.

      По моему мнению этот фильм не заканчивается хэппи эндом, а дает зрителю задуматься о том что же ждет героев дальше и насколько будет крепок их союз.

   В случае Ли и Эдварда, их девиация - адаптивный невротический симптом, который позволил им выжить психологически.

  Что касается причин развития девиации, они исходят из отношений с родителями. Мы видим семью Ли, где пьющий отец, который не участвовал в воспитании и инфантильная мать. Ли остается одна в этой семейной системе, где чувствовала себя одинокой и невидимой. Невозможность говорить о своих чувствах привело к внутреннему ощущению боли, которая становилась настолько невыносимой, что ей приходилось резать себя, чтобы как то уменьшить душевную боль. Ощущение себя ненужной и невидимой, она искалоа место или объект, который нуждался в ней. Как пишет Фромм, мазохист «преодолевает свое одиночество, становясь неотъемлемой частью другого человека». Для неё это лучше, чем быть ничьей и невидимой.

     Про детство Эдварда мы ничего не узнаем из фильма. Но мы видим его место работы. Его офис, его правила, его тишина — это мир, где царит абсолютный порядок. Это защита от внешнего и внутреннего хаоса. Он боится настоящих, живых, непредсказуемых человеческих эмоций — и своих, и чужих. За маской холодного всемогущества, как описывает Фромм, скрывается глубокое чувство бессилия и неполноценности. Власть над другим его способ ощутить собственную силу и значимость. Превращая Ли в «послушную глину», он временно избавляется от мучительного чувства собственной уязвимости.

     Девиация главных героев - это способ, хоть и патологический, удовлетворить базовые человеческие потребности и способ избавиться от внутренней боли. Здесь не идет речь о любви, где человек не растворяется в другом.

Запись на консультацию:
👉 Телеграм: @alessiaswan
👉 Звонок по телефону: +79099804138