Когда читаешь Кляйн после позднего Фрейда, возникает впечатление, что вроде бы формально все фрейдовские инстанции сохранены и термины Эго, Супер-Эгo и Ид встречаются в текстах, но сама психика устроена уже совершенно иначе. Кляйн никогда формально не отказывается от структурной модели Фрейда. Но по мере развития её теории эти понятия постепенно меняют смысл и утрачивают то фундаментальное значение, которое имели у Фрейда.
Особенно это касается Ид. У Фрейда Оно было фундаментом всей метапсихологии, резервуаром влечений, источником давления на психический аппарат, хаотической бессознательной областью, подчинённой первичному процессу. Но у Кляйн, хотя термин сохраняется, его невозможно локализовать. Складывается впечатление, что Оно растворилось внутри бессознательного Эго и мира внутренних объектов.
Это впечатление не случайно. Кляйнианская теория действительно перестраивает фрейдовскую модель настолько радикально, что сама идея автономного Ид становится избыточной.
У Фрейда психическая жизнь организована вокруг влечения. Влечение первично, объект вторичен. Ребёнок испытывает давление либидо или агрессии, а объект становится тем, через что это давление может найти удовлетворение. Даже когда Фрейд позднее начинает всё больше говорить об идентификации и объектных отношениях, влечение остаётся исходной реальностью психики. Поэтому Ид мыслится как нечто относительно безличное этаким энергетическим резервуаром.
Кляйн меняет саму эту исходную предпосылку. Для неё не существует влечения без объекта. Агрессия всегда направлена на кого-то. Любовь всегда адресована кому-то. Тревога всегда связана с объектом. Младенец с самого начала живёт не внутри хаоса безобъектных импульсов, а внутри драматического поля отношений с хорошими и плохими объектами. Именно поэтому в кляйнианской теории центральным становится не влечение, а бессознательная фантазия. Но бессознательная фантазия у Кляйн - это не воображение в бытовом смысле. Это первичная форма психической реальности как таковой. Голод переживается как отношение к груди, агрессия, как атака плохого объекта, зависимость, как страх потери питающего объекта. Это главный теоретический сдвиг. Функции, которые у Фрейда принадлежали Ид, у Кляйн переходят к раннему Эго.
У Фрейда Эго развивается постепенно как организация, возникающая из Ид под давлением реальности. У Кляйн же Эго существует практически с начала жизни. Причём это раннее Эго уже способно фантазировать, любить, ненавидеть, проецировать, интроецировать, расщеплять и испытывать тревогу. Оно ещё крайне фрагментарно, нестабильно и уязвимо, но именно оно осуществляет всю психическую работу.
Поэтому у Кляйн исчезает сама необходимость в особой инстанции, которая отдельно производила бы хаотические импульсы. Агрессия уже принадлежит не безличному Оно, а отношениям Эго с объектами. Любовь принадлежит тем же отношениям. Даже примитивная разрушительность переживается как атака объекта и страх ответного преследования.
В этом и есть радикальная перемена в концепции устройства бессознательного. У Фрейда бессознательное прежде всего связано с вытеснением. Содержание психики становится бессознательным потому, что было вытеснено. Вытеснение провозглашено центральным механизм организации психического аппарата. У Кляйн же бессознательное оказывается гораздо более широким. Оно включает не только вытеснённое, но и расщеплённое, спроецированное, неинтегрированное, несимволизированное. Многие элементы психики вообще ещё не способны стать мыслью. Они переживаются как преследование, вторжение, фрагментация или атака извне.
Именно поэтому кляйнианцы смещают акцент с вытеснения на более ранние защиты - расщепление, проекцию, проективную идентификацию, отрицание. Главная проблема психики для них состоит не в том, как удержать запретное желание вне сознания, а в том, как не распасться под давлением примитивной тревоги.
Из-за этого сознание и бессознательное начинают различаться иначе, чем у Фрейда. У Фрейда сознательное - это в значительной степени невытесненное. У Кляйн сознательным становится лишь то, что Эго способно выдерживать и связывать без катастрофической тревоги. Поэтому некоторые психические содержания не просто скрыты, они ещё не переработаны в форму, пригодную для мышления. Бион позднее радикализирует эту линию, описывая бэта-элементы как сырые эмоциональные элементы, которые ещё не стали мыслями.
В этом контексте становится ясно, почему классическое Ид постепенно исчезает из поля зрения кляйнианцев. Вся психика оказывается бессознательной объектной динамикой. Эго уже не является рациональной и частично сознательной инстанцией в эго-психологическом смысле. Оно существует только внутри отношений с объектами и через них. Его функция не контроль над Ид, а организация внутреннего мира, выдерживание тревоги и интеграция расщеплённых аспектов Самости и объекта.
Поэтому развитие психики у Кляйн понимается совершенно иначе, чем у Фрейда. У Фрейда зрелость предполагает усиление Эго и его способности регулировать влечения Ид. У Кляйн же зрелость означает прежде всего способность переносить амбивалентность. В депрессивной позиции субъект начинает выдерживать тот факт, что хороший и плохой объект один и тот же объект, что собственная агрессия направлена на любимого человека, что любовь неизбежно связана с виной и репарацией.
Именно здесь становится окончательно видно, насколько далеко кляйнианская модель ушла от фрейдовской топики. Психика больше не организована вокруг конфликта между инстанциями. Она организована вокруг отношений, тревоги, утраты, проекции и попыток интеграции.
Получить консультацию
