Все чаще встречаю в психологическом поле фразы вроде "мой мозг так решил", "нервная система так отреагировала". Вроде бы здорово, что мы узнаем о собственном физиологическом устройстве все больше. Но меня что-то неизменно коробит в этих выражениях. Они звучат так, как будто мы выделяем какую-то часть собственного тела и наделяем ее волей, какими-то отдельными качествами. Напоминает диссоциацию
Современный психоаналитик Matthew Goldreich тоже обращает внимание на этот тренд. Он связывает современную культуру нейробиологического редукционизма с тем, что уже достаточно давно в сфере психиатрии, в нейронауках, когнитивных областях исследований считалось, что психическая жизнь сводится к состояниям мозга и нервной системы. Такой подход подвергался и критике с философской стороны, но широко распространился посредством популяризации из академического мира в более широкие народные массы.
Goldreich предложил для того явления название - "диссоциативная идея мозга". Ее суть в том, что психическая жизнь как будто становится локализованной в каком-то конкретном органе, что само по себе уже кое-что сильно напоминает психоаналитикам, особенно представителям школы объектных отношений. Идея о том, что внутри вас находится некий объект, обладающий властью принятия решений, о котором вы говорите так, словно он не часть вас. Как будто вы как субъект уже находитесь на некотором расстоянии от своего собственного опыта. Звучит так, как будто это не тревожитесь, это ваш мозг. Переживания как будто принадлежат не вам, а вашей нервной системе. Нейрохимия что-то там производит и вводит вас в определенные состояния. Эмоциональные переживания из этой точки описываются как технические неполадки в системе, когда что-то идет не так. Такой биологически механистический подход подкупает многих своей четкостью и определенностью. Особенно если вы склонны считать свои эмоции проблемой, техническим сбоем.
Но такая риторика не всегда будет защитной, иначе все было бы слишком просто. Goldreich обращает внимание на то, как нейробиологический язык позволяет дистанцироваться от собственных переживаний. Ведь таким образом мы превращаем это переживание в объект для внешнего наблюдения, который можно контролировать извне. Но когда мы сталкиваемся с подобной речью в психоаналитической работе, она нередко дает ощущение безжизненности. То, что двигает прогресс и более, чем уместно в академической среде, в кабинете зачастую становится способом дистанцироваться от собственных чувств и их интеграции, присвоения эмоционального опыта. Нейробилогические термины и научный язык так могут становиться не инструментами познания себя, а способами отдалиться от своих переживаний.
И как же тогда рассматривать такой дискурс в психоаналитической работе? Ответ тут не будет оригинальным для психоаналитических психологов. Мэттью, конечно, предлагает нам думать о подобном разговоре о мозге как о материале для анализа. Здесь важно не только то, что именно происходит в мозге как в биологическом объекте, но и то, как человек бессознательно выстраивает отношения с собственным телом, психикой и внутренней реальностью.
Получить консультацию
