Автономия в терапии как она есть.

Сколько проходит времени от начала и конца терапии? Как должна завершаться терапия? Как работает "функция" её завершения? 

На эти вопросы я попытаюсь ответить в своей статье.

Для начала хотелось бы упомянуть уже имеющийся и авторитетный опыт Фрейда, описанный в работе «Анализ конечный и бесконечный». Данный анализ он посвятил экспереминтальной практике по установлению сроков в анализе. Суть его исследования сводится к тому, что по завершению анализа, пациент успел закончить её в установленное аналитиком время, но не смог вернуться в терапию вновь, несмотря на возникающие потребности в анализе на протяжении последующих лет жизни. Всвязи с этим Фрейд установил неблагоприятной подобную практику - ведь раннее озвученные аналитиком сроки терапии препятствовали бы новым  и означали бы аннулирование доверия в отношении аналитика. Хотя и опыт Фрейда об «искусственном» ускорении терапии, как нежелательном инструменте в работе терапевта необязательно должен быть исчерпывающим. Поэтому и утверждать, что это вовсе не имело отношения к контрпереносу и привязанности врача, или не было продуктом его Эго - мы не станем. 

Более того, опираясь на опыт других исследователей по установлению правил для завершения терапевтического процесса, можно отметить, что при длительной и сложной терапии, для терапевта порой опыт прекращения отношений с клиентом оказывается болезненным и зачастую в конце терапии без супервизорской поддержки не обойтись: ведь неизбежно сформированный в терапии симбиоз терапевта и клиента влияет на выход из терапии и выздоровление клиента в целом. Следует отметить, что балансирование временными характеристиками между терапевтическими сессиями оказывается наиболее удачным в этой перспективе.

Есть мнение, что во-избежание травматических моментов и благополучного завершения терапии, терапевту  желательно начать заблаговремменно фиксировать признаки укрепившегося Эго и поэтому напрвлять клиента в сторону сеппарации от фигуры терапевта.

Сколько времени может занимать работа по сеппарации в переносе  - не известно. Думаю, ответ на этот вопрос может лежать в плоскости влияния внешних факторов на жизнь клиента, которая разворачивалась бы вне терапии. 

Но обратимся еще к одной статье под названием «Судьбы Трансфера» Рене Дяткина. Здесь автор проводит паралель по отделению от родительской фигуры в терапевтических отношениях со способностью ребёнка «быть одному в присутствии матери» («именно поэтому внук Фройда играет с катушкой ниток» Р. Дяткин «Судьбы Трансфера»).

Видимо, речь идёт о том возрасте детей, при котором в сознании уже начинает формироваться значение материнского объекта, как объекта наделённого символической властью.  Автор пишет: «Эта форма необходима субъекту для того, чтобы сохранялась его способность желать, в то время как психические репрезентации отсутствующего объекта остаются, вероятно, еще неустойчивыми.»

Выходит, что от терапии по возвращению субъекту способности «желать» будет зависеть длительность процесса завершения. А детский опыт сеппарации от материнской фигуры, станет ключевым звеном на пути его окончательного выздоровления.