В поисках источника одиночества ребёнка

Уважаемый читатель, сегодня я хотела бы поговорить на тему, которая может показаться банальной, но в ближайшем рассмотрении таковой не является. Если произнести фразу «одиночество ребёнка», то что всплывает в голове? Детские дома, дисфункциональные и неполные семьи. Но вот парадокс, речь пойдёт о полных семьях с любящими родителями.

Как так? Именно на этот вопрос я попробую поискать ответ.

Начнём с того, что, как выясняется, ощущение внутреннего одиночества присуще почти всем (если не всем) детям. Конечно, здесь мы можем вспомнить и самого Юнга. Он был одинок в детстве, хотя видимых причин для явного такого чувства не было. У многих клиентов, с кем в принципе мы уходили в детские ощущения, всплывает чувство одиночества. В кругу знакомых та же самая история.

Как же так получается, что семья есть, друзья есть, братья-сёстры есть, родители любят, занятия есть (школы, кружки, дворовые игры), а чувство одиночества всё равно присутствует. И оно проходит в таком явном виде именно с возрастом. Давайте включим чуть больше психологической терминологии: ребёнок развивается в норме, социализирован, ДРО в пределах нормы (никакого домашнего насилия и т.д.). Но возвращаешься в детство и вот оно тянущее чувство одиночества.

Как мы помним, у Юнга был его номер 2, с которым короталось его одиночество. У многих детей есть невидимые друзья, с которыми они также общаются. Если не у всех. Что все дети шизофреники? Нет, конечно. Пустота скрадывается внутренними фигурами, которые входят в сознание на какой-то период времени. На несколько лет, а потом они развеиваются как дымка или засыпают. Скорее даже засыпают, так как вполне возможно их пробуждение в период регрессии (в рамках терапевтического процесса, просто перегрузки или из-за иных факторов).

В этих фигурах мы можем видеть помощников, друзей, советчиков, защитников, образы Божественного ребёнка (последнее чаще во снах). Эти фигуры – мы и не мы одновременно. Они могут быть другого пола, их может быть несколько, они могут иметь профессию. Первый вопрос, который у меня здесь возникают: от нехватки чего они нас спасают? Одиночество по-другому как раз можно выразить как нехватку чего-либо. Следующий вопрос: почему чувство одиночества не уходит полностью? Третий вопрос: что является психическим центром рождения этих фигур-помощников?

Поиск ответа на первый вопрос приводит меня к божественному. Если земная жизнь ребёнка стандартна и обустроена, то нехватка скорее происходит из утраты (при рождении) контакта с божественной частью бытия. То есть появление таких фигур – это ответ на духовный запрос маленького человека. Мы привыкли рассматривать тот же самый религиозный (духовный) инстинкт как проявление зрелости личности. Но может быть это всего лишь трансформация инстинкта в течение жизни человека. Мы приходим в этот мир из духовного, с частью духовного центра внутри себя (Самостью или искрой божьей – можно называть, как угодно). Да, осознанный выбор по реализации инстинкта человек делает во второй половине жизни, но инстинкт то никуда не девается, он есть всегда. Скорее в детстве он реализуется через близость в вот такими внутренними фигурами, потом экстравертируется и начинает проецировать божественное на окружающих (период идеализаций, первых влюблённостей и браков), а потом опять интравертируется и выстраивает свою собственную религию внутри. Так получается, что и на третий вопрос ответ найден.

Остаётся второй вопрос: почему несмотря на присутствие помогающей фигуры чувство одиночества остаётся? И здесь я думаю, что имеет место закон развития. Мироздание стоит на столпе постоянного движения вперёд, постоянного развития. А развитие идёт из нехватки чего-либо. Возможно, так устроено, потому что мы должны стремиться друг к другу. Мне здесь вспоминаются два духовных учения: Индуизм и каббалистическое учение. В Бхагавад Гите есть такая фраза: «Душа человека в этом мире есть вечная часть Меня». Каббалисты говорят, что нам, людям обязательно надо объединяться и вместе идти к подобию свойств Творца. Они видят высшую степень развития человечества в духовном объединении людей на высшей ступени их развития. И тогда вот это чувство одиночества должно быть, чтобы ребёнок стремился к людям, стремился к тому самому объединению, стремился инстинктивно влиться в Anima Mundi – душу мира.

Мои рассуждения приводят к тому выводу, что избавиться от этого чувства одиночества невозможно по определению. Но всегда полезно в терапии заглянуть в него, если уж представился случай. И помятуя слова одного автора «случайности исключены», поговорить с клиентом о том, где сейчас недостаток его сотворения вместе с социумом, где провал на пути к объединению. Важно найти область, где его можно восполнить.

Желаю Вам и Вашим клиентам на пути своей реализации в социуме обрести стезю конструктивного сотворения!

Искренне ваша,
Анастасия Малышева
Глубинный психолог