Пятна Анри Мишо

Анри Мишо (1899 — 1984), французский писатель, поэт и художник.

Память о нем у меня накапливалась десятилетиями. По "почерку" двух его рисунков, впервые случайно увиденных мной в книжках по искусству, я сразу отметила главную его черту — свободу.  Неправда, что рисунки абстрактных художников может повторить даже ребенок. Будьте уверены, вы не спутаете детский рисунок с рисунком абстракциониста, стилизующегося под детскость, детский рисунок — с  рисунком аборигена, рисунок Жана Дюбюффе (еще один французский художник, который коллекционировал и имитировал рисунки пациентов психиатрических клиник) — с рисунком душевнобольного. Свобода абстракционистов другая. 

Мишо страдал от отсутствия высоких духовных смыслов своего окружения. Материальные ценности буржуазного мира (политические, социальные, индивидуальные) не могли его вдохновить, а более высокие устремления (религиозные) его эпоха уже утратила.

Мишо невероятно самодостаточен. Он брал интервью у самого себя, писал дневники воображаемых путешествий. Создавал для себя то, что иные ожидают получить от других. Под наблюдением врача он ставил над собой эксперименты с полулегальными веществами, чтобы полученный опыт обобщить в рисунках с ироничным названием  "Убогие чудеса".  

Вот еще  несколько примечательных названий его произведений: "Жизнь в щелях", "Лицом к засовам", "Внутреннее пространство". Названия вбирают огромное количество смыслов. А здесь они еще определяют маргинализированные области жизни, выражаясь языком клинической психологии — несущественные признаках жизни, которые так привлекали Мишо. Ну, что это за жизнь в щелях, почему не на солнце? Зачем сидеть лицом к засовам, не лучше ли выйти на дорогу? 

Мишо родился с пороком сердца и жил в ожидании смерти, хотя судьба отпустила ему восемьдесят пять лет. "Я родился с дырой, всего лишь с маленькой дырочкой в груди, где дует ужасный ветер", — пишет он о себе. Он также страдал от "неизбежности смерти". 

Трагически потеряв жену в результате пожара, он пишет траурный текст "Мы снова вдвоем",1948. Вечный, невинный, чудесный мир слов заменяет ему терапевта. 

 Давайте обратимся к рисунку,  который так впечатлил меня в 1995 году.

Мишо любил комментировать свои рисунки, описал и этот: "Бумага, впитывающая много, безумно, постоянно и глубоко — вот что говорит мне больше, чем краски, которые, кстати я накладываю на нее, как приманку, как проявители, как массу на растерзание. Наиболее часто и наиболее естественно я использую красную. И впрямь, что еще проливается чаще, чем кровь? Вода акварели, громадная как озеро, всеядный демон, поглотительница островов и созидательница миражей. Она сносит плотины и переполняет миры. Я вижу со сначала с тайной, а затем все более и более  открытой радостью, как линия моего рисунка тонет в воде. Я вижу, как вода просачивается повсюду".  Мы видим, как фокус внимания Мишо снова смещается на несущественное, на средство, на фон, на то, чем не есть, но чему обязана акварель своим существованием. 

Вот еще один рисунок.

Кто это? Непонятно. Пустое понятие. Но и таким несуразным тоже, оказывается, можно жить. И в этом проявляется гуманизм Мишо. 

Он отказался от главной литературной премии, как и многих других литературных почестей. Не хотел быть обязанным? Считал поэзию и материальную оценку вещами несовместимыми? Если сравнить его потребность в уединении и отвращение к славе с потребностью современного человека в быстрых углеводах лайков, то контраст получается разительный. 

Мишо был другом Эмиля Чорана. Кто разделяет пессимизм Чорана, лучше проникнется мыслью Мишо. 

В начале прошлого века многие художники увлекались техникой декалькомании (оттисков). Говорят, и Роршах идею проективных пятен позаимствовал у декадентов, с которыми водил дружбу. Ну, а у Мишо и здесь свои пятна, свои "абрисы образов", свои случайные, несущественные признаки жизни.

Как многому можно научиться у Мишо...