Коллеги, как часто ваши клиенты рассказывают об отсутствии или очень обрывочных и силуэтных сновидениях? Давайте обсудим, что может скрываться за этим симптомом.
На моём опыте чаще всего это попытка контроля. Психика использует целый набор защит: избегание, изоляцию аффекта, рационализацию, сверхконтроль, расщепление. Человек как будто спит «одним глазом». Такой сон не восстанавливает. Нет глубины, нет отдыха, нет утренней собранности.
Почему так происходит?
Самый простой ответ — страх. Психика клиента не хочет столкнуться с аффектами, которые кажутся непереносимыми: агрессией, стыдом, виной, зависимостью, амбивалентностью, любовью и ненавистью одновременно. Иногда за этим стоят кошмары, травматические сюжеты, повторяющиеся сцены боли. Сновидная активность тогда становится угрозой, и психика «выключает» её как способ выжить. Особенно часто это встречается у людей со структурой контроля — обсессивной, нарциссической, с установкой: «если я не контролирую всё, случится что-то плохое».
Но сон — это пространство, которое невозможно подчинить полностью. И там, где появляется попытка контроля, исчезает возможность свободных ассоциаций.
Как это выглядит?
- человек годами не помнит снов
- сны плоские, стерильные, безэмоциональные
- сюжеты обрываются именно там, где должно начаться «что-то важное»
- клиент просыпается в момент, когда фигура во сне делает шаг навстречу
По сути, сон рвётся там, где начинается внутренняя правда.
Два клинических примера
Клиентка, 42 года, обсессивно-контролирующий стиль.
20 лет — «никаких снов». Чёткая, организованная, много проверяющая. Через полгода терапии появляется первый сон: идеально чистая кухня и шум воды за дверью ванной. И страх открыть эту дверь.
Это стало точкой, где она впервые встретилась со своими неструктурированными чувствами, позволила себе испытывать тревогу и снизила уровень мучительного контроля.
Клиент, 33 года, внешне спокойный, неконфликтный.
Его сны обрывались на фразе «сейчас что-то начнёт происходить».
В одном сне он идёт по коридору, а в конце — фигура отца. Сон обрывается, как только отец делает шаг вперёд.
Контакт с амбивалентными чувствами — страхом, злостью, любовью — становится невозможным, и защита «рвёт» сюжет, сохраняя расщепление.
Что делает терапия?
Когда терапевт создаёт безопасное пространство, выдерживает агрессию клиента и помогает укрепить «Я», защита постепенно перестаёт быть единственным способом справляться.
И сновидения начинают возвращаться — не резко, не сразу, иногда волнами: появились, исчезли, снова появились.
Возвращение снов — это всегда маркер.
Это знак, что бессознательное доверяет достаточно, чтобы начать говорить.
Коллеги, как часто ваши клиенты рассказывают об отсутствии или очень обрывочных и силуэтных сновидениях? Давайте обсудим, что может скрываться за этим симптомом.
На моём опыте чаще всего это попытка контроля. Психика использует целый набор защит: избегание, изоляцию аффекта, рационализацию, сверхконтроль, расщепление. Человек как будто спит «одним глазом». Такой сон не восстанавливает. Нет глубины, нет отдыха, нет утренней собранности.
Почему так происходит?
Самый простой ответ — страх. Психика клиента не хочет столкнуться с аффектами, которые кажутся непереносимыми: агрессией, стыдом, виной, зависимостью, амбивалентностью, любовью и ненавистью одновременно. Иногда за этим стоят кошмары, травматические сюжеты, повторяющиеся сцены боли. Сновидная активность тогда становится угрозой, и психика «выключает» её как способ выжить. Особенно часто это встречается у людей со структурой контроля — обсессивной, нарциссической, с установкой: «если я не контролирую всё, случится что-то плохое».
Но сон — это пространство, которое невозможно подчинить полностью. И там, где появляется попытка контроля, исчезает возможность свободных ассоциаций.
Как это выглядит?
- человек годами не помнит снов
- сны плоские, стерильные, безэмоциональные
- сюжеты обрываются именно там, где должно начаться «что-то важное»
- клиент просыпается в момент, когда фигура во сне делает шаг навстречу
По сути, сон рвётся там, где начинается внутренняя правда.
Два клинических примера
Клиентка, 42 года, обсессивно-контролирующий стиль.
20 лет — «никаких снов». Чёткая, организованная, много проверяющая. Через полгода терапии появляется первый сон: идеально чистая кухня и шум воды за дверью ванной. И страх открыть эту дверь.
Это стало точкой, где она впервые встретилась со своими неструктурированными чувствами, позволила себе испытывать тревогу и снизила уровень мучительного контроля.
Клиент, 33 года, внешне спокойный, неконфликтный.
Его сны обрывались на фразе «сейчас что-то начнёт происходить».
В одном сне он идёт по коридору, а в конце — фигура отца. Сон обрывается, как только отец делает шаг вперёд.
Контакт с амбивалентными чувствами — страхом, злостью, любовью — становится невозможным, и защита «рвёт» сюжет, сохраняя расщепление.
Что делает терапия?
Когда терапевт создаёт безопасное пространство, выдерживает агрессию клиента и помогает укрепить «Я», защита постепенно перестаёт быть единственным способом справляться.
И сновидения начинают возвращаться — не резко, не сразу, иногда волнами: появились, исчезли, снова появились.
Возвращение снов — это всегда маркер.
Это знак, что бессознательное доверяет достаточно, чтобы начать говорить.
Получить консультацию
