Что делать, если не знаешь, что делать? Почему советы психолога не работают без понимания причины

«Что делать?» ‒ вероятно, это один из трёх самых частых вопросов, с которыми люди приходят к психологу. Звучат и вариации: «Как поступить?», «Дайте работающую технику», «Подскажите алгоритм действий».

Когда плохо, хочется не разбираться в истоках этого состояния, а поскорее получить чёткую инструкцию по его устранению.

Это очень человеческое и объяснимое желание. Когда болит, мы ищем обезболивающее, а не лекцию о природе боли.

Но в работе с психикой такая стратегия часто заводит в тупик.

Требование немедленного ответа «что делать?» похоже на попытку решить математическую задачу, из которой убрали условие. Представьте: вас спрашивают «Сколько всего землекопов?», но не дают никаких цифр. Ответ «полтора», данный с умным видом, окажется бесполезным.

Многие на это возразят: «Как же нет условия? Я же подробно рассказал свою историю! Вот она, вся как на ладони. Я объяснил, что мне плохо, и что я хочу изменить жизнь. Разве этого мало?»

Но всё не так просто. Давайте посмотрим, как это работает, на метафоре.

Представьте, что клиент говорит: «Хочу стать смелым, ловким и умелым. Что мне делать? Как таким стать?»

На уточняющий вопрос: «А зачем вам быть именно таким?» ‒ звучит романтичный ответ: «Меня зовут джунгли. Там моё счастье».

Мы начинаем мягко исследовать этот образ: «А что, по-вашему, ждёт вас в этих джунглях?» Оказывается, там тепло, там уютно, там наконец-то станет хорошо. 
А что сейчас? А сейчас, в точке «А», плохо. И кажется, стоит прокачать нужные качества и добраться до заветного места, как всё наладится.

Но стоит задать простой и одновременно сложный вопрос: «А что такое ваше «плохо» прямо сейчас? Из чего оно складывается?» ‒ и наступает тишина, возникает ступор, начинаются долгие рассказы о других людях, о несправедливых обстоятельствах, о прошлом... О чём угодно, кроме реального контакта с самим собой.

Просто истинные причины нашего дискомфорта часто спрятаны глубоко. Мы настолько привыкаем жить с фоновой тревогой, неудовлетворённостью или внутренней пустотой, что перестаём их замечать. Мы знаем, что хотим «убежать в джунгли», но не понимаем, от какой именно внутренней боли спасаемся.

В этом и заключается главная ловушка директивных советов. Допустим, психолог скажет: «Делай раз, делай два, делай три». И человек честно выполнит инструкцию. Он действительно станет ловким, смелым и умелым, добьётся успеха и доберётся до своих джунглей.

Но если настоящей причиной страданий было, например, хроническое неумение распознавать и удовлетворять собственные потребности или глубинный запрет на радость, изменится ли что-то в тех джунглях?

Нет. Вначале будет короткий подъём от нового достижения, а потом всё вернётся на круги своя. А может, станет даже хуже, ведь спасительный план не сработал, и мечта о джунглях, казавшаяся последней надеждой, рассыпалась.

Задача психолога не в том, чтобы с видом эксперта выдать готовую цифру «полтора землекопа». Это была бы профанация помощи.

Настоящая работа заключается в том, чтобы вместе с вами подсветить то самое «условие задачи». Другими словами, исследовать, что такое ваше «плохо» на самом деле, понять, какие внутренние механизмы заставляют вас годами бежать в воображаемые джунгли, вместо того чтобы ощутить почву под ногами здесь и сейчас.

Когда условие задачи становится ясным, решение часто приходит почти само. Для этого не нужны сотни универсальных советов из интернета. Нужен лишь смелый и честный взгляд внутрь, и присутствие Другого, который поможет не сбиться с пути в дебрях самообмана.

В терапии мы не ищем волшебные джунгли. Мы учимся понимать, откуда взялась сама потребность в бегстве, и постепенно возвращаем себе способность быть живым, чувствующим и счастливым без героических декораций и изнурительной гонки за идеальным образом себя.